Ключ тупо блеснул в тусклом свете. Ни вспышки, ни энергии, ни дёргания теней. Просто кусок холодного металла в её дрожащей руке.
Кристина замерла, глядя на него с непониманием. Потом на меня. В её глазах промелькнул вопрос, ужас. По её щеке сбежала слеза.
Наше единственное оружие не сработало. – вот что читалось в её глазах. Но я даже виду не подал, что что-то может быть не так. И тогда в её глазах появилось первое сомнение в реальности происходящего.
Высший рассмеялся. Звук был похож на треск ломающегося льда.
– Паша? – её шёпот был еле слышен.
Но объяснять было некогда. Высший уже стоял перед Владом. Он протянул руку, не чтобы ударить, а как бы предлагая.
– Мальчик, – его голос стал мягким, убедительным, страшным в этой своей разумной убедительности. – Ты устал. Ты носишь в себе столько шума... чужой боли, чужих мыслей. Я дам тебе тишину. Настоящую. А твой дар... он станет моим голосом. Голосом, который услышит весь этот убогий край и подчинится. Мы станем больше, чем людьми. Больше, чем охотниками. Мы станем... необходимостью.
Он говорил прямо в разум, в обход ушей. Я видел, как Влад напрягся, как его собственный дар, его «эхолокация», встретилась с этой чудовищной волей. Его лицо исказилось, но он не отступил. Он смотрел на сестру. Видел её опустошённое лицо, её дрожащие руки. Видел правду.
И в его глазах не было страха. Было только смирение.
– Нет, – просто сказал Влад.
И он достал из-за пазухи второй, точно такой же ключ, что был в руках Кристины. Настоящий ключ.
Высший замер.
– О как, – сказал он с ехидством, а после бросился вперёд, его форма поплыла, когти вытянулись, чтобы разорвать Влада, вырвать ключ, остановить всё.
Но Влад был быстрее. Он с силой, всем телом, швырнул его прямо в центр спирали на полу, туда, где сходились все энергетические нити ритуала Высшего, прямо к основанию алтаря.
– Сестрёнка, прости, – сказал он, глядя только на Кристину.
Не было взрыва. Не было света.
Был только глухой хлопок. Будто из комнаты вырвали всю энергию, всё «дыхание» этого места.
Спираль на полу, эта гигантская, кропотливо созданная структура для подчинения края, содрогнулась. И вместо того, чтобы качать силу в Высшего, она развернулась. Ритуал, созданный для усиления его воли через дар Влада, стал воронкой.
Ключ Забвения активировался не кровью, а чистым, добровольным намерением жертвы и чудовищной энергией, которую ему тут же предоставил ритуал самого Высшего.
Высший вскрикнул. Он почувствовал, как его сущность, его воспоминания, его самая воля начинает стираться, затягиваясь в ключ. Он попытался отступить, разорвать связь, но его же собственная спираль держала его, как в капкане.
– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – закричал он, и в его голосе впервые звучал страх.
Он уставился на Влада. И бросился к нему в последнем, отчаянном порыве. Если он падёт, то заберёт с собой причину. Заберёт дар, который всё это устроил.
Влад не убегал. Он стоял и смотрел, как к нему летит воплощённая тьма. Он улыбался. Тихо. Печально.
– Паша! – дикий крик Кристины прорвался сквозь оцепенение.
Я уже двигался. Не думая. Инстинктивно. Я рванулся не к Владу, которого было не спасти. Я рванулся к Кристине. Она метнулась к брату, глаза полные осознания, ужаса и слепой надежды что-то изменить.
Я настиг её в трёх шагах от эпицентра, схватил сзади в железные объятия, прижал к груди, что было силы.
– Нет! Нет, отпусти! Он же... ВЛАД!
Она била меня по ногам, пыталась кусаться, больно кусаться, била меня всем, чем могла дотянуться, а я продолжал держать её в своих объятиях.
Сердце в груди сжималось от каждого её пронзительного воя.
– Пожалуйста, пусти, – её голос перешёл на хрип и мольбу. Она едва ли не задыхалась. – Андрей, Макс, хоть вы… – она не смотрела на ребят, но никто из них даже не попытался двинуться с места.
А в центре зала Высший настиг Влада. Его когти впились в плечи юноши, алые глаза пылали безумием.
И в этот миг их обоих окутала не тьма, а нечто иное. Пустота. Они постепенно становились… прозрачными, несуществующими.
Влад посмотрел прямо на нас. На сестру, которую я держал. Его губы дрогнули в прощальной улыбке. И он прошептал, глядя уже на меня.