– Если тебе станет легче, то пришло оно только сегодня ночью. А у Кристины и Влада другое задание. В области замечено скопление Тенегрызов. А это по части Матюхиных.
– В области? – я тут же выпрямился в спине, чуя неладное. – Район какой?
– Село Душкино. – озвучил он, и я немного выдохнул. Мои родные жили в селе Волчанец. Это рядом, конечно…
– Понял. – сухо ответил я. – И будьте на связи. С предчувствием Кристины я согласен. Происходит что-то неладное. – От меня не укрылся пристальный взгляд начальника в мою сторону.
Мы официально взяли задания. Расписались, получили снаряжение и эликсиры и втроём спустились вниз.
Мы с Владом косо переглядывались. Кристина задумчиво смотрела на снежинки, что разносил холодный порывистый ветер.
– Ребят, прикроете? К родным надо заехать, они и так мобильник разрывают. Думали, что я вообще без вести пропал. А в Москве напился как скотина, позвонил им… даже не помню, что говорил.
– Моё слово тут ничего не решает, – пожал плечами психопат и посмотрел в сторону сестры. – Крис?
– Паша ведь сказал…
– Да брось, вспомни, сколько раз сама приказы нарушала. – Я в мольбе сложил ладони, глядя на неё.
Она долго молчала, но в конце концов сдалась.
– Ладно. Но если что, перед Пашей отвечаешь сам! – строго сказала она, пригрозив пальцем, а я от радости крепко обнял её и покрутил в воздухе. – Спасибо, Лучик, с меня причитается.
***
Большой деревянный домик в два этажа с косой крышей, железный забор с зелёной оградкой, почищенная от снега дорожка. Сердце билось от волнения. Надо было поговорить с родителями перед отъездом на стажировку, но дату прибытия перенесли на неделю раньше, и я не успел попрощаться.
Открыв калитку, постучал во входную дверь, и почти сразу её открыла мама. Глаза мокрые от слёз.
– Андрюша, сынок! – всхлипнула она и крепко обняла меня. Она целовала меня в щёки и плакала. – Я так боялась, что больше не увижу тебя! Ну, зачем же ты так с нами?
Я зашёл в дом, и меня тут же окутало тёплое, родное пространство, пахнущее хвоей от новогодней ёлки, стоявшей в углу зала, и сладковатым ароматом маминых пирогов. В прихожей на вешалке висели знакомые до боли пальто и куртки, на полке под зеркалом лежали варежки и детские шапки. Из кухни доносился звон посуды и голос отца. Я обнял его – крепкого, седеющего, с ещё сильными руками, пахнущими деревом и табаком. Потом подбежали младшие: брат Серёжа, щекастый десятилетка, и сестрёнка Алина, уже почти подросток, с двумя косичками и блестящими глазами. Они повисли на мне, наперебой спрашивая, где я был. На столе в гостиной, под тюлевой салфеткой, всё так же стоял старый телевизор, а на стенах висели наши детские рисунки в рамках и фотографии – я на выпускном, мы все на море. Всё было таким же, тёплым и неуклюжим, и от этого сжималось горло. Я прошёл на кухню, где мама уже хлопотала у плиты, и сел за стол, покрытый клеёнкой в мелкий цветочек. Здесь всё было как раньше – и синяя плитка на стене, и календарь с видами природы, и бабушкин буфет с трещинкой на стекле. Это был мой дом, место, где время будто остановилось, и я чувствовал себя одновременно своим и чужим, словно призрак из другого мира, ненадолго заглянувший в прошлое.
– Давай рассказывай, что случилось? В педе сказали, что ты документы забрал. Сам, как Виталик и твой друг этот, как его, Димон. – допытывалась меня мама, подкладывая в тарелку ещё картошки и жареных куриных бёдрышек.
Запив обильно домашним компотом, я посмотрел на родных.
– Забрал документы, и больше учиться я не смогу. – Сухо ответил я.
– Как не сможешь? – Возмутилась мама. – Как ты вообще без учёбы?
– Нормально я, – буркнул я, отведя взгляд, чувствуя, как горят уши от стыда. – Там ситуация была… Виталика убили, Димона тоже, а я проходил по программе защиты свидетелей. Преступника поймали, но рассказать не могу. Подписал бумагу о неразглашении.
Мама аж перекрестилась. А я молился всем богам, чтобы моя легенда прокатила. Если что, её подтвердят, начальница офиса «Волка» об этом позаботилась. В целом мне доходчиво объяснили, что связь с родными придётся разорвать, работа важнее, да и для них обеспечить безопасность тоже будет гораздо проще, если я не буду виться около их порога.