– Хорошо. Я согласна… К тому же он практически отовсюду уже стёрт… Его письмо, он на старых фотографиях… Значит, и в Москве о нём должны уже забыть.
– Но мы будем помнить, – произнёс Паша утверждением, клятвой.
Мы все помнили его, и каждый день я боялась проснуться и вдруг осознать, что не помню его имени, или его дня рождения, или то, что у меня вообще был брат.
Но я помню всё детально, как будто даже лучше, чем раньше. Я помню, как он растворился у меня на глазах.
Глава 36. Паша
Ещё неделю спустя.
Москва. Головной офис. Кабинет Райлы.
Кабинет Райлы дышал стерильным холодом. Абсолютно ничего лишнего. Панорамное окно поглощало шум города, оставляя только тишину, нарушаемую едва слышным гудением серверных стоек, встроенных в стену.
Мы с Кристиной сидели на небольшом мягком диванчике рядом с журнальным стеклянным столиком. Райла смотрела на документы и рапорты, которые мы привезли лично, и рассказали правду. Ту, что не попала в отчёты. О ключе, о Высшем и о том, какую жертву нам пришлось принести, чтобы победить.
Кристина держалась отстранённо. Откинувшись на спинку, скрестив руки. Взгляд зелёных глаз был до ужаса холодным, сосредоточенным. И говорила она мало. Только тогда, когда к ней обращались.
Она положила папку на стол, встала и, не говоря ни слова, прошла к двери. Её каблуки отстукивали чёткий, отмеренный ритм по дубовому паркету. Она проверила замок, щёлкнула внутренней задвижкой. Только тогда она повернулась к нам.
– Теперь по фактам, изложенным в приложении «А», – её голос был ровным и без эмоций, – действия охотника Кристины Матюхиной подпадают под статью 14.7 «Сокрытие информации, повлёкшее за собой чрезвычайную ситуацию локального характера». Санкция – отстранение от должности, переквалификация с понижением в звании и передача дела в Третейский комитет.
Она сделала паузу, её взгляд, тяжёлый и оценивающий, перешёл с меня на Кристину.
– Однако, – Райла вернулась к столу, но не села, опершись о него ладонями, – учитывая оперативный контекст, ликвидацию угрозы класса «Альфа» и… чрезвычайные психофизические обстоятельства, упомянутые в рапорте, статью предлагается переквалифицировать. В личное дело будет внесён выговор за нарушение субординации и процедуры отчётности. Всё остальное остаётся между нами. Всё. Тема закрыта.
Она сделала глубокий вздох.
– По поводу Владислава Матюхина. – Кристина впервые проявила заинтересованность. – Пока вы к нам добирались, мы запустили полный аудит, запросили данные в МВД вашего города, в психиатрическую клинику, даже из роддома, где он должен был родиться. Его и правда никогда не существовало. И я тоже его не помню. Но то, что его до сих пор помните вы… Могу предположить, что это связано с тем, что вы были в эпицентре событий и видели, как мир стирал его вместе с Высшим. Я порылась в секретном архиве и заметила ещё парочку упоминаний о подобных инцидентах, связанных именно с этим артефактом. Так что это только подтверждает правдивость ваших слов.
– Ясно, – сухо выдохнула Кристина, вновь теряя интерес. – Зато мы получили подтверждение тому, почему мы ещё помним.
– Кристин, выйди, пожалуйста, – попросила Райла без привычного приказного тона.
Кристина только кивнула и вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Ни вопросов, ни возражений. Ничего.
– Паша, теперь начистоту, – начала она и достала из ящика своего стола пульт с пульсирующей зелёной точкой. – Пока мы перебирали документы, мы наткнулись на активированный ошейник, который мы обычно крепим на тех, в ком очень сильно сомневаемся. Каждый из них строго подотчётный, пронумерованный и подписанный. Далеко не у всех есть доступ к такому оборудованию. И у этого пульта своего ошейника не оказалось на месте. А зелёная точка говорит о том, что объект ещё жив. Но отследить его невозможно.
По спине пробежал лёгкий холодок. Даже радости сдержать не смог, как в момент пришло и другое понимание.
– Это не просто доказательство, что он жив… – откашлявшись, проговорил я. Как только представил, что об этом узнает Кристина… Она ведь только начала с этим справляться.
– Я могу сказать ей сама, но, кажется, лучше будет сделать это тебе.
Я хотел перебить её, сказать, чем это может быть чревато, но Райла с нажимом продолжила.