Грузовые машины заняли всю парковку. Грузчикам внутрь заходить запрещено, поэтому приходилось тяжеленные коробки таскать самостоятельно.
Внутри пахло свежей краской. На первом этаже располагался большой медблок, где уже были расставлены стерильные шкафы, столы, кушетки. Я мельком заглянул туда, когда заносил коробки с лекарствами: воздух там пах удушающе стерильно, отбивая всякое желание появляться там лишний раз.
На стене второго этажа красовался огромный амурский тигр в позе перед нападением. Пафосно, но весьма внушительно. Также на втором этаже была комната с новым оружием, ещё пахнущим смазкой, только что с завода и зарегистрированным по всем московским протоколам. Имелось ещё несколько комнат отдыха (отдельно для мужчин и женщин) и санузлы. И одна общая комната, похожая на столовую.
Третий этаж по-царски заняли кабинет Паши с большим тонированным стеклом, архив со всеми завершёнными делами и новый сейф с такой же бронированной дверью, облицованный серебром и оснащённый специальным ключом.
В подвале, как нам говорили, должна была разместиться плантация и лаборатория по созданию эликсиров. Всё по уму.
Каждый шаг отдавался эхом от ещё пустых стен. Я скинул коробку с инструкциями по технике безопасности, когда лифт беззвучно открылся и оттуда выполз Макс, зажатый между частями диванов, шкафов и торшеров.
Я, не медля, бросился на помощь другу.
– Как тебя тут ещё не придавило? – хихикнул я, вытаскивая часть кожаного дивана из старого офиса. Хоть что-то знакомое осталось в этом огромном пустом пространстве.
– Я как таракан, хрен раздавишь, – отмахнулся он и устало потянулся, разминая спину и плечи. Шея и вовсе громко хрустнула. – Ну, старший полевой охотник, куда это всё добро?
– Не начинай, – буркнул я. – Пока оставь тут, Паша, кажется, сам ещё не определился… Слишком много пространства.
– Да, кстати, слышал, новеньких на следующей неделе присылают. Врача и ту девчонку, которую Кристина из малосемейки притащила. Она, говорят, будет архивом и сейфом руководить.
– Слышал, – усмехнулся Макс. – Кристине можно уже давать должность менеджера по подбору персонала.
– А ведь точно, – хмыкнул я, смахивая с головы уже въевшуюся пыль от старых бумаг. – Благодаря ей мы теперь тут и работаем, а теперь ещё и Настя в копилку Кристины.
– Да, только нам им теперь няньками быть, как и двум стажёрам из других офисов. Приедут на три месяца, – обречённо вздохнул Макс. Он ведь не любитель работать с кем попало. Раньше и меня сторонился, а потом как-то сработались.
– Да я уже… как нянька, – я снизил тон до шёпота и посмотрел на раскрытую дверь в кабинет начальника.
Паша и Кристина изучали чертежи. Он ей что-то рассказывал, а она задумчиво кивала, делая свои пометки. Держалась она по-прежнему ледяной, непробиваемой глыбой. Между ними было ровно полтора метра, ни намёка на то, что между ними есть или могло быть нечто большее. Документы разбирали вместе, слаженно, чётко и профессионально, но иногда можно было заметить, как он задерживает на ней взгляд, когда она не смотрит. И как она замирает, рот слегка приоткрывается, чтобы что-то сказать, а после лицо вновь приобретает отстранённое выражение, и она снова работает.
– По-моему… это прогресс, – шепотом заметил Макс, облокотившись на коробку с новыми стеллажами для архива.
– Да, то самое чувство, когда за их отношения переживаешь больше, чем за свои, – без задней мысли хмыкнул я.
– У тебя есть отношения, и ты молчал? – искренне удивился друг, сведя к переносице густые чёрные брови.
Вот никогда по этому мелкому гному не скажешь, но на самом деле он тот ещё собиратель сплетен. А я только выдохнул, поняв, что сболтнул лишнего.
– Да не вникай, братишка, не вникай, – я зажал его голову подмышкой и «почесал костяшками репу».
– Интересно же, рассказывай! – завопил он во всё горло, а потом заржал.