Но я просто не мог не попытаться объясниться с мамой. Чтя её сообщения, у меня сердце разрывалось от вины и невозможности рассказать правду.
– Допустим, я тебе поверила, – на выдохе проговорила она и сама промочила горло компотом из сухофруктов. – Но почему ты на учёбу не вернёшься? Мы с отцом ужмёмся и квартиру тебе сни́мем. А ещё лучше – во Владивосток отправим доучиваться. Там и людей больше, и не будет плохих воспоминаний. А пока с нами поживёшь, отцу с крышей поможешь.
Я тяжело вздохнул.
– Прости, мам. – Глухо отозвался я. – Мне на работу надо ехать. График тяжёлый, так что приеду в следующий раз не скоро.
Я попытался встать, но мать схватила меня под руку.
– И куда ты на ночь глядя собрался? Уже и автобусы не ходят никуда.
– Такси вызову.
– Ты почти полгода дома не был, я сказала – дома останься. И так нас бросил, и сейчас сбегаешь!
И я очень хотел остаться, но как объяснить, что и появляться-то не должен был?
– Прости. – Сухо, даже грубо отозвался я и пошёл к выходу.
– Если уйдёшь, можешь даже не возвращаться! – в сердцах выкрикнула мать и хлопнула дверью.
Остановившись у порога, я прислонился к стене, тяжело вдыхая домашний тёплый воздух, как почувствовал, что на плечо легла рука Алины, моей младшей сестрёнки.
– Ты сделал очень больно нам, когда пропал. Я думала, что ты уже и навернешься, но, пожалуйста, братишка, пиши хоть мне иногда, я скучаю и не хочу думать, что тебя не стало.
Обняв сестрёнку, я всё же ушёл, с чувством, что разрывается сердце. Может, Паша был и прав, что запретил мне тут появляться?
Глава 5. Кристина
Тенегрызы – мелкие собакообразные твари, сбивающиеся обычно в стаи и скачущие из тени в тень, нападая на местных. У них слишком много конечностей и пара светящихся белых глаз. Физического вреда от них фактически нет, но они способны откусить часть человеческой тени, вызывая смертельные болезни.
Знаете случаи, когда человек ни с того ни с сего буквально «сгорает» от болезни в считанные дни. Так вот, вероятность нападения этой разновидности нечисти – почти 90%.
Мы приехали в Пучково днём, после того как завезли Андрея к дому его родителей, и терпеливо ждали ночи, чтобы местные не путались под ногами.
Пучково – самая обычная деревня, каких сотни. Дома, огороженные заборами, ровные тропинки, вой собак, прикованных к цепям, и их жалобный скулёж. С наступлением темноты деревня стала казаться мне жуткой.
С неба светила холодная бледная луна, ветер стих, и снегопад, что шёл почти сутки, тоже.
Влад сидел рядом, зажав уши руками, и молчал, крепко зажмурив глаза. В груди всё сжималось только от мысли, какого ему.
– Братишка, – осторожно окликнула его я, коснувшись его плеча. Он вздрогнул.
– Я их слышу… – произнёс он одними губами. – Мерзкие, визгливые, их голод… они всю деревню выкосят…
Влад тяжело сглотнул.
– Не уверен, что справлюсь рядом с ними. – С трудом выдавил он из себя. – Они заглушают всё остальное. Ничего не слышу, кроме них.
Я выдавила из себя приободряющую улыбку.
– Ты справишься. – Сказала я уверенно. – Главное – держись за мной и желательно оставайся в рассудке.
– Почему? – вдруг спросил он, и я потупила взгляд.
– Ты о чём?
– Почему ты настолько веришь в меня? Даже когда я потенциально представляю угрозу для тебя?
– Ты мой брат, – пожала я плечами. – Мой единственный родной человек. Если тебе я не смогу доверять безусловно, то кому тогда?
Влад только кивнул и сжал мою ладонь.
Мы вышли из машины, заглушив мотор, и Влад указал в самый конец улицы. Мы двинулись молча. Тишину нарушало рваное дыхание и скрип снега под ногами. Возле нужного дома я заметила Тень. Она была обглодана по краям, как лист гусеницами.
Влад инстинктивно зажал уши руками, а я, приготовив световую гранату и стальной кинжал, уверенно подалась вперёд.
Тень привела меня в пустующий дом, и я коснулась её, поглощая. По коже прошлась привычная дрожь, а внутри загорелась предсмертная агония. Эти твари долго драли на куски его тень, и здоровый мужчина лет сорока за пять дней сгорел от атипичной пневмонии. Он не вызывал скорую. Не просил о помощи. Умер в кровати. Один.