Корона звезды застыла в неестественном спокойствии, а затем затрепыхалась, как живая, сбрасывая с себя оковы тысячелетнего сна и высвобождая Силу, достаточную, чтобы как и раньше, раз за разом, стереть цивилизацию, зашедшему не по тому пути и запустить великий цикл заново. Однако сейчас причина пробуждения была иной. Люди еще не испили своей чаши до конца, но сегодня, возможно, их история могла оборваться навечно.
И через миг некая точка пространства, удаленная от солнца примерно на миллион километров, прогнулась, вспыхивая первородной плазмой, истекающей откуда-то, где законы физики более были не властны над реальностью. Потоки силы согнулись, с хрустом сплетаясь, и из всесожжигающего света, из облака плазмы, вдруг появилась фигура. Фигура, что люди могли бы назвать человеческой, если бы они, конечно, могли ее увидеть и не превратиться в атомарный пепел в тот же квант времени.
А фигура из света лишь замерла, глядя в черноту космоса своими старческими глазами. Он видел рождение и гибель звезд. Он видел сотни раз, как человечество достигало своих высот, чтобы затем вновь позабыть все и начать сначала, продолжая цикл эволюции. Но сейчас, впервые за миллионы лет, он был вынужден встречать врага.
И будто в ответ ему бесконечный мрак космоса сгустился, дробясь, клубясь и формируя новую фигуру, после чего два существа застыли друг напротив друга. Такие похожие в своей невероятной силе и такие разные. С одной стороны старик, сотканный из света звезды, чей лик воплощал собой всю мудрость и все спокойствие, что только можно было представить на Земле, одетый в простую робу, вышитую золотом и символами, которые были древнее, чем само человечество.
И подросток с другой, сотканный из самой Тьмы, худощавый, стройный, с улыбкой на лице. Это можно было назвать даже забавным, то, как похожи на людей были те, кто миллионы лет трансформировал себя, избавляясь от всего смертного. Защитник, что стоял на страже своей системы, и Вестник, что нес с собой новый миропорядок.
Подросток, лишь мельком взглянув на старика, крутанулся на босых стопах, всматриваясь в очередную солнечную систему. И его взгляд, пронзая реальность, тут же выцепил все важное. Он увидел каждого живущего на третьей планете, каждый уголок океанов, наземных и тех, что располагались под многокилометровой толщей пород. Увидел аванпосты древних, старые руины четвертой планеты, молодую жизнь на второй, что жила, несмотря на не очень приятные условия. Увидел бактерий на нескольких спутниках газовых гигантов. А потом повернулся обратно, направляясь к старику.
Шаг! — Подросток ступил вперед, и атмосфера юпитера вспыхнула десятком ядерных взрывов от уничтожаемых в глубинах газа космических кораблей. Не земных, ведь человечеству в этом цикле и не суждено было зайти так далеко.
Шаг! - И зонды зафиксировали мощнейшие толчки на Луне и Марсе. Люди так и не поймут их происхождения, но под километрами породы сейчас превращались в плазму опорные базы тех, кого можно было назвать надсмотрщиками человечества.
Шаг! - И на Земле перестали существовать сотня человек, рассыпавшись жидким пеплом. Те, кто был связан с Древними. Те, кто знал истинное положение вещей и был слишком силен, слишком близок к Защитнику, настолько, что их можно было считать его аватарами.
— Ты не пройдешь дальше, слуга Бездны. Ибо тут тебя встретил я. И твой следующий шаг станет смертью. — Наконец, тишину бесконечной тьмы прервал старик, а в его руке появился меч. Старый, кривой, покрытый зазубринами и ржавый от крови. Этот клинок причудливым образом воплощал в себе черты каждого меча, что когда-либо существовал на Земле. И он нес в себе столько ярости, столько боли, мучительных криков казненных и слез истязаемых, что любой, не коснувшийся воли, увидев лишь отражение его, умер бы от снедающей его душу ярости.
— Отражение… — Произнес подросток, но второе его слово потонуло в темноте вселенной. Имена столь сильных существ были не тем, что можно произносить вслух и слышать. — Мы оба знаем, что ты не сможешь меня остановить. Будь перед тобой слуга, возможно. Но перед тобой осколок… — И вновь слова потонули в тишине. А старик, чье лицо не выражало до сего момента ни капли эмоций, наконец проявил хоть каплю ярости.