— Обратись вспять. — Произнес Осколок и смахнул с ладони, на которой после тысячи тысяч ударов появился еле заметный порез, каплю крови. И та, сверкая тысячами переливов энергий и осколков души, соприкоснувшись со взрывом, состоящим из чистой энергии бытия и воли павшего, начала обращать время вспять.
На секунду все замерло, а потом взрыв, сравнимый по своему характеру с тем, что и породил всю вселенную Аттона, начал утекать вспять, обратно во времени. Вот он вернулся к состоянию черной дыры, вот та в обратной перемотке начала расти. А затем перед осколком возникла даже тень его врага, вернутого из небытия силой куда как совершеннее, чем его посмертная воля.
Но теперь там была капля крови его. Осколка Парагона. Временные потоки утихли, оставляя солнце в его первозданном виде. Но и это было не концом страданий светила, а лишь их началом. Небесный дворец Аттона пал. А значит, настала пора воздвигнуть новые чертоги, дворца Неттона. И капля крови, уже достигшая центра звезды, развернулась, подчиняя себе реальность.
Солнце болезненно запульсировало, становясь то ярче, то тусклее. Каждый атом небесного тела менялся, и оттого в пространство полился поток тахионов, слишком ничтожных, чтобы тратить внимание и на их переработку. Затем и пространство начало гнуться, а законы физики аккуратно начали корректироваться, пока в центре звезды не был завершен новый небесный дворец.
И ко дворцу устремились потоки реки душ, грубой, мощной, текущей от самого истока миров через всю паутину. Что отныне будет называться рекой мира, неся в себе не только души и волю, но так же дух и ци. И как завершающая деталь, тело старика вновь открыло глаза, служа вместилищем уже совершенно иной воли. Теперь это был новый хранитель мира под дланью Небесного Закона.
Все это заняло не более десятка вздохов, и Вестник, удостоверившись, что все прошло как положено, вновь шагнул в Темноту, оставляя за спиной очередной мир. Один из миллиардов одинаковых и в то же время такой особенный. Ведь здесь, в этот мир, пролилась Его кровь. Событие не сказать, чтобы ничтожно редкое, скорее часто повторяющееся, учитывая, что прямо сейчас рядом с мириадами звезд велись точно такие же сражения. И местами Вестники Неттона и проигрывали Отражениям. Но даже смерть многих из них зачастую была меньшей потерей, чем единственная капля крови Его…
Однако пролитая капля крови лишь давала этому миру больше силы. Силы, что станет основой для возвышения или, быть может, началом конца и смерти всех людей. Но теперь только от воли человечества зависело, смогут ли они пройти испытание Небесного закона в вечной игре. В игре, что некогда породил Парагон, как признание и дань уважения Скверне, что чуть не поглотила все нижние миры.
В этой игре сильные могли возвыситься, за годы преодолев путь до бессмертия, что обычно длился тысячи лет. А слабые умирали, как люди, так и целые миры.
— Да начнется игра! — Хлопнул в ладоши старик, падая обратно в солнечную корону. Теперь он сам был Осколком…
Глава 7
Подготовка к миссии
Место действия: Россия. Приуралье. Город Третий Вал
Время действия: 22 мая 2060 года
Вытащив кресло на балкон, я удобно расположился, смотря на яркий диск солнца сквозь темные очки. Синее сияние светила чуть жгло кожу, как будто я сидел не десять минут, а целый час загорал на отдыхе, как в детстве, когда с родителями мы пару раз ездили на море. На улице выли сирены, громкоговорители предупреждали об угрозе и говорили сидеть дома. А в голове у меня, как разъяренный и вместе с тем уставший и вымотавшийся улей, роились тысячи мыслей.
— Ну вот ты и стал героем фантастики, что так похожа на старые книжечки начала двадцать первого века, Мишаня. Вопрос только, главным, или проходным, что сдохнет уже в пятой главе, став лишь незначительной деталью на общей картине мироздания. — Мое сознание шло вразнос. С одной стороны, хотелось танцевать, бегать и прыгать, с другой же — я был слишком вымотан как физически, так и морально.
— Соберись! — Отбросил я последние лишние мысли и сосредоточился на главном. Да, я не знал, что будет дальше, и подозревал, что все происходящее будет раз за разом ломать картину привычного мироустройства, ставя, как меня, так и все человечество перед лицом непознаваемого. Быть может, даже творения Говарда Лавкрафта покажутся нам лишь детскими сказками.