Солнце уже взошло, освещая все синеватыми отблесками, а на улице был натуральный апокалипсис. Хотя… Выехав со двора, я с удивлением обнаружил других безумцев, мимо промчалась пара автомобилей, по тротуару полз робот-велосипед, доставляя какой-то груз, слишком тяжелый для дронов. Или, может, дронов просто запретили. Хотя как, куда и зачем ехал доставщик в отсутствии интернета, было вопросом. Неужели у кого-то сохранились сим-карты и он смог позвонить?
Апогеем была старушка в «противогазе», выгуливающая собачку. Противогазом называли респираторы, защищающие от любых болячек и загрязнений воздуха. Только это была гражданская модель, в то время как у меня был армейский. Дышать в нем был тяжелее и неприятнее, зато он не ломался, не отключался из-за неоплаченной подписки и его батарейка была рассчитана на пятьдесят лет, с возможностью отключить. Да, атомные батарейки поздних образцов можно было включать и выключать, за счет накопления зарядов в микропластинах между слоями рабочего элемента.
Первые пятнадцать минут все было отлично, а потом, уже на выезде из города, располагающемся рядом с площадью, я понял, что попал. За памятником светилась огромная сфера золотого света, вокруг которой, как в насмешку вывесили заграждение из красной строительной ленточки. А около, на приличном расстоянии, расположились множество машин, в том числе и полицейские. Сверху вились дроны сил правопорядка, кружа пару хороводов.
Но сворачивать было поздно. Как и ускоряться или любым иным способом демонстрировать смену настроения. И я просто поехал дальше, надеясь, что пронесет и лишь пряча маску-искажалку. И тут, как назло, из машины выскочил мужик в форме, рукой тормозя мою машину. С секунду я размышлял над тем, чтобы попытаться газануть и слинять, но все же притормозил, открывая окно.
— Еще один! Куда вы претесь-то? — В отличие от нескольких стоящих вдали сослуживцев Прапорщик не носил костюм химзащиты, и потому его погоны я и считал. Но как и все, он явно пытался защититься от света солнца, нацепив на голову каску и замотав все открытые участки тела.
— У нас режим ЧС, до десяти суток за несоблюдение! — Стал он наезжать на меня, уже заценив форму военного образца и сделав для себя какие-то выводы.
— Каюсь, старшина. Но тут такой бедлам, апокалипсис! А у меня девушка в пригороде! Не могу бросить! Сам пойми, вон что творится! Сейчас еще вояки подтащатся, и вообще атас будет.- Решил я сыграть, и в состоянии, когда у тебя нет выбора, играть получалось легко и непринужденно. Врать про жену было бы ошибкой, сейчас все про всех было известно по одному запросу.
— Апокалипсис… — Прошипел он, сам заминаясь и понимая, что врать про геомагнитную вспышку, как ему наверняка приказали, когда вон он, в ста метрах светится огромный шар непонятной природы, уже бессмысленно.
— А чип твой?
— Вот. — Протянул я паспорт, что считалось древним раритетом. И Старшина, поморщившись, завис на секунду, считывая информацию имплантом о чипе в документе.
— Еще и микозник! Нарушение карантина! — Замер он, но я сделал честные глаза. — Ладно, вали, не до тебя сейчас. Но штраф уже сгенерился автоматически. И тогда уж не возвращайся в город! — Махнул он рукой, теряя ко мне интерес. И я, кивнув, дал по газам, разгоняясь и покидая пределы города. Штраф был мелочью на фоне всего происходящего. Вдалеке возвышались громады перерабатывающих заводов, что не перестали дымить. Ну да, апокалипсис апокалипсисом, а добыча полезных ископаемых прекращаться не должна. Тем более что персонала там было не так уж и много. Дальше путь мой пролегал спокойно, если не считать…
— А это что? — Замер я, смотря на отпечаток своей ладони на руле. И на ладонь, покрытую черным налетом, что, правда, тут же осыпался невесомой пылью. Поднял вторую руку, но и там было то же самое. Искусственная кожа под моими ладонями осыпалась в пыль, пережив тридцать лет, сотни тысяч километров и четырех хозяев, но не десять минут сжатия моими руками. И память подкинула строчку из трактата…
— Материя под действием энергии либо закаляется, становясь прочнее и совершеннее, либо рассыпается в прах, чтобы переродиться в новом виде.
Я думал, это было лишь аллегорией. Но нет. Мои плотно сжатые ладони и постоянная концентрация на свете звезд сделали свое дело, уничтожая материю. Однако изменить ничего я не мог. Только порадоваться, что мой организм как-то пока не умер от такого.