— Невидимка! Преклони колени и сдайся! — Скорее не произнес, а прорычал мужчина. И в этом голосе, понятном, ведь он говорил на языке неттона, но странном из-за акцента, непохожего на акцент тех, с кем я говорил ранее, звучало столько силы и ярости, как будто он хотел порвать меня на мелкие куски.
Внутри все похолодело, насколько это возможно под просветлением. Но разогнанный разум не стал паниковать. Заметил? Значит надо этим воспользоваться. Он обратился ко мне «адепт». Значит он не увидел, что нас двое. Значит он не видит сквозь невидимость. Просто заметил искажения воздуха!
— У тебя три вздоха чтобы склониться, или умрешь! — Вновь прорычал он, а кружащие вокруг него птицы, хотя их и осталось не более десятка, рванули в нашу сторону.
На то, чтобы начать действовать, оставались считаные несколько секунд. И уже видя, как призрачные птицы со всех сторон направляются к нам, и понимая, что они пробьют сферу невидимости, я сделал единственное, что давало мне хоть какие-то шансы на выживание и даже победу. Выставил посох, нацелив его прямо во врага, и активировал выстрел!
Вспышка! — Купол невидимости порвало в клочья. А проспект осветило ярким лучом, упершимся в один из соседних домов с характерным грохотом взрыва от перегретых газов, рванувших во все стороны! И если в первые доли мгновения я обрадовался, видя, как луч зацепил и врага, проходя того насквозь, то уже в следующую долю секунды эйфория сменилась пониманием того, что ничто еще не закончилось.
Я лишь успел увидеть как противник, что каким-то неимоверным способом смог чуть сместиться в сторону и тем самым увернуться, а может это я, из-за искажений сферы невидимости не смог четко навестись с такого расстояния, потерял лишь одну конечность, вместе с частью грудины.
Левая рука врага повисла плетью, держась лишь на остатках мяса. И для любого человека это была бы смертельная рана. Но противник не только не собирался помирать, он еще и сам, едва заметным взмахом меча, отсек и так уже бесполезную конечность и рванул в нашу сторону. А у нас и без того проблем хватало, ведь со всех сторон нас уже атаковали птицы! Кричать что-либо Кате, чтобы она взяла птиц на себя, было бесполезно. Несколько духов болезненно ударили по моему покрову, но сейчас было вообще не до них! Единственный мой шанс на спасение — ударить лучом света вновь!
(в атаку!) — Мысленно проревел я, касаясь флага и не оставляя духу ни единой возможности меня не послушаться. А сам, молниеносным движением выхватив горсть кристаллов из кармана, просто прижал их к посоху. Надеясь, что артефакт успеет зарядиться.
Взмах! — Противник ударил мечом, порождая едва видимый разрез воздуха. И я отпрыгнул в сторону. Но плечо все равно зацепило, почти полностью слизав покров и даже повредив мясо. Но в следующий миг наконец в дело вступил кракен, набрасываясь на противника сзади. Осьминог, отжиревший на куче энергии, мгновенно оплел щупальцами противника, сразу же попытавшись присосаться к огромной ране, чадящей дымом. А я получил еще несколько мгновений на то, чтобы зарядить артефакт! Капли силы испарялись одна за одной, впитываясь в посох, но процесс подзарядки протекал уж слишком медленно.
И когда противник совершил несколько взмахов мечом, рассекая призрака на части и заставляя их разлететься в стороны, я зарядил артефакт всего на семь кристаллов! А для выстрела, судя по небесному познанию, нужно было всего десять! И все равно я решил положиться на последний шанс, вскидывая артефакт и вдавливая палец в активатор. Но ничего так и не произошло! Выстрела не последовало. Это был конец!
Удар! — Разогнанное сознание успело заметить и оценить как противник, размазавшись в пространстве, совершил рывок в мою сторону, занося меч. И через доли секунды участь моя была бы решена. Надеяться на покров в такой ситуации было бы смешно.
Треск! — Но я отсрочил свою смерть, сделав единственно возможное движение, парировав удар меча, простого цзяня, напитанного густой силой, своим посохом. Мощь вражеского удара поражала. Руки отсушило, а артефакт с громким хлопком переломился, одновременно вылетев у меня из рук.
Вспышка! — И посох яростного света, уже сломанный на две части, вспыхнул в последний раз, порождая уже не луч, а просто взрыв, резанувший по глазам дичайшим светом, что, впрочем, также прожег и покров и ударил по коже волнами всеиспепеляющего жара.