Четвертый удар сердца. Машинально отметил я, сколько прошло времени с начала моей атаки. А пауки, все кроме тех, что я оставил рядом с собой, на всякий случай, вырвались вперед, прикрывая собой монолиты и коршунов. Предстоящий бой будет не превосходством силы. Предстоящий бой — это шахматная партия. Где я король, а птички — мои верные фигуры, которыми необходимо жертвовать.
Шестой удар. Монолиты набирают высоту и расходятся веером, чтобы иметь возможность спикировать на матку. А коршуны плетутся следом, чтобы их не уничтожили в первую очередь. Но и мои действия не остаются для циклона незамеченными. И махина о восьми крылах, за что некоторые называли ее архангелом, хоть и редко, начала резко набирать высоту. А снизу, с ложных крыльев, вниз посыпалось множество точек пауков, тут же расходящихся широким веером.
Восьмой удар сердца. Сознание плавится, но тут мне становится чуточку легче. Ведь один из пауков выходит из строя, в последний свой миг существования показывая яркую вспышку. Свет в конце туннеля… Именно так выглядит смерть птичек от лазеров. Тут же я заставляю всю армаду дернуться в стороны, начав петлять и изменять свой курс хаотически. Это хоть немного, но помогало против средств ПВО.
Девятый удар. И еще два паука гаснут, а матка, источающая едва заметную ниточку лазера, окончательно разворачивается вверх, вертикально, врубая основные турбины и стараясь набрать высоту. Именно в таком положении она и напоминала странную фигуру, раскинувшую вокруг крылья — архангела. И я вывожу все дроны на максимум скорости. В первую очередь пауков, что имели куда как больший разгон по сравнению с тяжелыми монолитами.
Десятый удар сердца. И тут мне становится по-настоящему хреново. Ведь приходится включаться в коршунов, заставляя их атаковать несущийся в мою сторону рой мелких паучков. Хотя мелкими они казались только на фоне Матки и на расстоянии. В реальности же каждый из них был размером скорее с монолит, и нес на себе сразу обойму с несколькими зарядами.
Одиннадцатый удар! Мое внимание прикипает к первой едва уловимой точке, а далее автоматика коршуна, работающая на классическом железе, то есть без квантовой матрицы, захватывает цель в автоматическом режиме. Выстрел. Я не вижу снаряда. Но знаю, что сейчас в воздухе развернулась тончайшая сеть, запутывающая вражеского дрона. И мой коршун, даже не дожидаясь того, чтобы увидеть падающую точку, несется в сторону, захватывая следующую цель.
Пятнадцатый удар сердца. Я лишился еще двух пауков, и теперь моя уверенность в том, что я способен завалить матку мясом, сильно пошатнулась. Ведь такими темпами, она перестреляет всех птичек до того, как какой-нибудь из паучков сможет протаранить ее.
В то же время коршуны уже сбили, примерно, десяток пауков, израсходовав на это все свои патроны с сетями. И далее оставался лишь способ прямого уничтожения. Лезвия закружились, создавая на изображении едва уловимое марево. И коршуны продолжили свою работу. Через секунду первый из них догнал еще одну цель, сбив ее и тут же уйдя в сторону, чтобы не получить от взрыва, если механизм детонации все еще был активен. Однако я понимал. Уничтожить всех атакующих дронов у меня не выйдет. Тупо не хватит времени. Ведь большую часть пути до меня самого они уже преодолели. А значит. Придется принимать атаку на себя лично.
Девятнадцатый удар сердца. Еще минус дрон, уничтоженный лазером. А матка, хоть и стала менее активно использовать лазер, но лишь потому, что и сама отступала, поднимаясь уже куда-то под самый туман.
А вот ее паучки, чьи потери составляли уже под два десятка особей, почти что достигли своей цели. И через объективы коршунов я отчетливо видел в мелькающей кутерьме картинок себя самого. Едва различимую фигуру в тепловом спектре. Наверное, открой я глаза, мог бы увидеть завораживающую картину боя в небе, но на это у меня просто не было ресурсов мозга.
И в этот миг воздух вдруг расцвел тремя огненными шарами, в один из которых чуть не угодил мой коршун. Лишь в последний миг, действуя на невероятной скорости для человека, я увел птичку в сторону. Но это означало конец охоты. Видимо, матка решила, что лучше пожертвовать самой тройкой юнитов, чем позволить коршунам и далее уничтожать пауков. А до их столкновения со мной оставались считаные мгновения.
Рывок! Ноги кинули меня вверх и вперед. Но вопреки опасениям, никакой боли или рвущихся связок я не ощутил. Видимо, надо ввести коррективы и стать более смелым во время просветления. Раз тело стало таким крепким.