Однако сейчас мои звезды были полны. Или, как я только что осознал, полны они были процентов на семьдесят. Но поглощенный артефакт тут же восстановил все остальное. А дальше оставалось лишь сливать его на регенерацию, да и аккуратно сосредотачивать энергию в больной руке, что без буста осколка просветления было сложно.
— Ох! — Через минуту, по ощущениям, я смог сжать пальцы, постепенно возвращая контроль над конечностью. А кровь свернулась вообще в первые несколько секунд. Так что чудовищный животный ужас начал отступать, уступая место другим размышлениям и думам.
И сделав несколько шагов, я рассмотрел между камнями черное тельце твари, с остервенением поднимая ногу и впечатывая ее в кровососущего паука!
Кажется, силы в ударе хватило бы, чтобы размозжить чью-нибудь голову. А из-под подошвы во все стороны хлынула кровавая каша. Но в ноге вспыхнула лишь едва заметная вспышка боли, почти сразу исчезнувшая. А я, постояв еще с пару секунд, но не увидев никакой награды, с разочарованием направился обратно. Ведь паук был хоть и мелким, но судя по познанию, уже открыл в себе звезды.
— Ахр! — Прошипел я, сплевывая кровь вместе со слюной и утирая губы грязным рукавом. Десны вдруг начали пылать болью, то ли вновь подстегнутые регеном, то ли, может быть, яд твари блокировал боль даже там.
И на мгновение я вновь замер, представляя, что было бы, если бы паук укусил меня в шею вместо руки. Смог бы я очнуться? Или бы так и умер не проснувшись? А ведь тварь, как я подозревал, пила не только и не столько кровь, сколько силу. Именно поэтому мои звезды после пробуждения оказались заполнены не до конца. Но сделав зарубку в памяти лучше озаботиться следующий ночлегом, я принялся за готовку.
Открыть! — Кольцо, как обычно, поддалось с трудом. Но все же открылось. И я, проворачивая секции шара, принялся выгребать наружу все, что мне могло пригодиться на привале. Консервы, продукты, бутылки с водой, хоть я и наполнил огромную секцию в вершине шара водой из под крана, предварительно слив оттуда старую воду еще на квартире. Да, старая вода хоть и была чистой и даже фонила нехилым таким объемом ци. Но пить ее я брезговал. Непонятно, кто и для чего ее использовал. Да и, даже если ее просто пил тот адепт, все равно… Кстати, труп его я просто оставил у себя в ванной, не став тащить с собой. И так объем заканчивался. Подозреваю, теперь ученым будет раздолье в экспериментах. Как минимум подозреваю, там был иной геном, сильно различающийся со всем, что было на Земле.
Но эти мысли пролетели мимолетно, как и о том, как причудливо изменяется гравитация, что внутри артефакта тянула все к центру, отменяя закон тяготения вниз. А я, резко достав какую-то шоколадку, и чуть ли не рыча, запихнул ее в рот.
— Ы! — из моей глотки донесся вой, когда я понял, что жевать ничего и не могу толком. А каждая попытка сомкнуть челюсти приводит к вспышке невыносимой боли. Шоколадку пришлось выплюнуть, вместо нее заливая в себя целый пакет сладкого сока. Голод это не притупило. Но я хотя бы смог найти в себе волю продолжить работать с кольцом. И через несколько минут вокруг меня уже высилась гора разных вещей. Огнестрел, продукты, походная газовая плита…
Попутно я не терял бдительности, кидая взгляды по сторонам. Но никаких тварей не было. Да и мои дроны, так опрометчиво оставленные на камнях, никто не потревожил. Это вселяло уверенность. Да и прятать их вчера было так себе идеей. В случае нападения я бы не смог достать машинки из кольца быстро…
И только минут через десять, залив в себя несколько литров различного рода соков и йогуртов и проглотив то, что можно было глотать не жуя или давя во рту нёбом, я раскинулся на раскладном стуле, ощущая себя невероятно счастливым. Именно так. Смотря с высоты на расстилающуюся долину, на портал, на туманное небо, и на разогревающиеся на горелке консервы, я вдруг ощутил себя Свободным.
Вся прошлая жизнь, все годы показались чем-то пресным и страшным. Сначала я не знал чего хочу, хоть и шел к успеху и финансовой независимости. Я был успешен. Но я никогда по-настоящему не был счастлив и не знал, чего хочу и куда стремлюсь. Потом все, что у меня было — борьба с болезнью. Где наивысшей победой было бы лишь возвращение к прежнему скучному образу жизни.
Сейчас же? Сжав в кулак левую ладонь, в которой уже не ощущалось онемение, напрягая мышцы, дарующие приятное чувство силы, ощущая внутри себя мерно гудящие звезды, готовые отозваться на приказ. И даже специально проведя языком по кровоточащим деснам, из которых уже проклевывался стройный ряд новых зубов… Я действительно ощутил себя живым. Ощутил вкус жизни. Невероятное стремление идти вперед, бороться и побеждать. Это не было желанием выжить. Это было желание жить! Жить и достигнуть нечто большего.