И хотя трактаты были едины во мнении, что боль просто необходима для возвышения, да и я это и сам понимал, ну или меня заставили понимать, промыв мозги, но это ни сколь не умаляло того ужаса, что я испытывал.
Только через полчаса мне стало полегче. Но потом я вновь взглянул на сиротливо висящие двенадцать капель силы, что составляли весь мой запас, отчего душевная боль, порожденная алчностью, начала затмевать телесную. Но выползя из своей пещеры и разминая конечность, что все еще простреливала болью от малейшего воздействия, я решился на эксперименты, избрав своей целью очередной валун.
Ладонь медленно поднялась вверх, словно в тех самых фильмах про чуваков с палочками, что помимо лазерных шашек использовали и телекинез. Звезды начали «разогреваться», создавая давление на энергосистему и словно толкая каждая друг друга. Наверное, это было похоже на магнитный ускоритель. Или резонансный ускоритель, хотя существует ли такой, я был не в курсе. Применять технику через новосозданные звезды было страшно. Так что первое применение я сделал максимально легким.
Хлопок силы!
Ударная волна хлынула во все стороны, зацепив даже меня и плюя на все наработанные навыки. Причиной, как ни странно, были все те же новые звезды. Вернее даже две звезды, в кисти и пальце, которые обе выступали ретрансляторами энергии и тем самым вносили путаницу в процесс формирования. Однако, несмотря на боль, нельзя было не признать, что та простота, с которой ци вытекла наружу, меня завораживала и пугала.
Ведь до этого я применял техники, пропуская ци через толстые слои мяса и костей. И это было подобно тому, как намотать на шланг толстенный слой губки. Сейчас же, получив возможность так легко и просто проводить силу со всего тела, выпуская ее уже менее чем за сантиметр от цели, когда ци и надо было преодолеть что тончайший слой кости, мяса и кожи на руке, это открывало для меня поистине новые возможности.
Хлопок силы!
Хлопок силы!
Хлопок силы!
Следом потекли эксперименты, одновременно чудовищные в своей болезненности, ведь я не дал себе время на восстановление, и прекрасные в своих результатах.
Валун трещал, вибрировал, съезжал в сторону, выбрасывал клубы пыли и даже покрывался трещинами, что со временем опадали большими осколками. А я осваивался с новыми возможностями. Для начала попытался применять технику только с последней или предпоследней звезды, чтобы не вызывать задваивания. Но потом пришел к выводу, что учиться нужно обратному. Использовать сразу две звезды. И тогда сила удара станет куда как выше. Для подобного было бы не жалко и еще осколков просветления потратить, но мой разум пока что не был стальным. Да и левая рука уже висела плетью.
Так что, оставив разваливающийся в крошево огромный булыжник, я перешел в другому, не менее грозно выглядящему камню, и взял в правую руку меч. Когда-нибудь я открою звезды и в правой руке, может быть даже следующим делом. Но пока что основная конечность ощущалась хоть и безболезненно, но уже даже как-то даже чуждо. Как будто эта слабая культя, неспособная проводить силу, не может являться моей!
Однако, работать пока необходимо было с тем что есть. В бою я все равно не смогу бить и хлопком и мечом с одной руки. Именно поэтому я и прокачал левую для «магии», оставляя правую для меча. И раз уж я пока не совсем умираю в плане нагрузки на разум, стоит улучшить еще одну технику.
«Лезвие звука» (этап: открытие звезд) (качество: низкое) (ступень 1\7) (созвездие: нет) (стихия: звук)
Чем дальше, тем я все лучше осознавал как же мне повезло с техниками. Была в том заслуга моей удачи, ума или таланта? А может, лишь редкой стихии? Но сейчас я считал лезвие звука куда лучше даже дистанционных лезвий Антона. Моя техника была экономной, а главное, позволяла проходить покровы врагов, разрушая их вибрацией. Именно это было куда важнее даже способностей резать дерево, камень и металл. А что касательно логического развития техники? Пока что я не видел чего-то особого. Нужно просто сделать лезвие мощнее, точнее, вывести вибрации на новый уровень и улучшить свое собственное мастерство. И сколько на это потребуется кристаллов, я уже знал. Десять или одиннадцать. Если повезет, то меньше, но надеяться на везение я не собирался. А потому без всякой жалости, ни к своим мозгам, ни к внутренней жабе, смахнул четырнадцать осколков просветления, пуская все лишнее в разгон собственного разума.