Маар застыл, подставляя тело сквозь прорехи почти что превращенной в хлам одежды новому, незнакомому солнцу, что как и на Оззобе, висело не в центре мира, а где-то там, в полной пустоте. Но мысли о достижении своей цели были омрачены воспоминаниями из прошлого. Как и везде, сильные властвовали над слабыми. И Варон Коор, тот, в ком текла, пускай и ничтожная часть древней крови драконов, не оставил ему выбора, заставляя решиться на опасный шаг.
Дезертировать из легиона, и отправиться в свободное странствование по паутине, где среди тысячи шансов на смерть он отыскал свой шанс на возвышение. Впрочем, кажется, само Небо привело его сюда, как прежде оно заставило его встретиться с тем стариком…
Маар был, конечно, чудовищно удивлен, когда среди опасного, кишащего тварями мира, в который даже лезли отродья бездны, повстречал старика. Старого, морщинистого, невероятно изможденного, но продолжающего охоту. Охоту, в результате которой над поверженными тварями возникали небесные дары. Вот только если сам легионер за все эти десятки дней, рискуя жизнью и ставя себя за грань, получая кучу травм и ран, получил всего четыре дара. Да и это было скорее исключением из правил и своего рода наградой Неба за такой безрассудный шаг. То над трофеем старика, не особо-то и большим барсом, сияли десятки наград, среди которых были и те, которых сам Маар никогда не видел.
Первый страх и трепет прошли. Легионер осознал. Это не древний практик, что ищет просветления в странствиях. Это всего лишь уроженец молодого мира. Всего лишь Звезда, на таком же этапе, как и он сам. Вот только этот старик, что уже упустил все свои лучшие годы для развития, получал так много даров! Так много возможностей для развития, которых сам Маар был лишен.
Разговор вышел коротким. И как только Мечник Легиона узнал, сколько же именно дней старик находится в корнях древа миров, когда осознал, что новый мир вошел под длань Неба лишь меньше двух десятин назад, то тут же, не раздумывая, напал. Напал, чтобы подчинить себе старика, отобрать у него все ресурсы, которых… Которых хватило бы, чтобы самому вознестись к вершинам могущества. А потом… Он, заставив уже своего треля собирать награды, попав в новый мир… Фантазии множились, как брызги у водопада… Но Маар все же бросил варвару вызов на поединок. Не ожидая согласия, просто действуя так, как привык, так как подсказывала честь. И, наверное, это и спасло его от смерти.
Иллюзии и фантазии о невероятном могуществе разбились кровавой пылью, когда казавшийся пускай и раскормленным на дарах Старик, но не излучающий даже никакого отблеска стихии, смял его, принимая напитанную силой сталь на голую кожу и дробя его кости ударами кулаков. Все, чему Маар посвятил всю свою жизнь, оттачиванию своего мастерства меча, постижению самой сути этого аспекта, открытию звезд и закалке тела! Все оказалось пылью перед лицом того, кому благоволило Небо, позволив за десятину дней вознестись над тем, кто проливал пот и кровь множество циклов.
Тогда, валяясь на камнях, снедаемый чудовищной обидой и разочарованием, на фоне которых даже боль и осознание скорой смерти были ничем, Маар и не думал, что сможет выжить. Но выжил.
Старик, назвавшийся Бималом, пощадил его. Не сразу… Сначала, конечно, последовал допрос, в котором Маар ничего не скрывал. Да и что скрывать? Тайну о том, что легионы дома Коор, как и всех остальных домов, уже знают, что где-то там, вдалеке, вернее уже близко, появился новый мир? Что они его уничтожат во славу своего дома и мира МоонГав? А зачем? Это было неизбежно, да и сам мечник уже не питал никакой любви к легиону.
Старик тоже поделился с ним своей историей. Казалось, потому, что ему было не с кем поговорить среди этих узлов корней древа мира. И он поведал Маару свою историю. Историю, так похожую на древние сказки. Историю, апогеем которой стало получение великого дара из не менее мифического черного портала смерти, к которому старик прикоснулся, понимая что не имеет шанса на выживание. Но, получив дар, выжил и совершил невозможное. На этапе звезд победил тварь этапа ядра! Ведь это был дар, о котором Маар слышал лишь в самых древних легендах, настолько невероятный, что в это даже не верилось, настолько же, насколько не захочется верить, если кто скажет, будто сам бог, владыка Моон-гава, Амрата-Ван спустился во плоти и говорил с ним. И тогда Маар, проникшись величием момента, величием того, что несправедливые, но оттого не менее великие Небеса даровали новому адепту, произнес.