Трясущимися руками он разрезал несколько слоев обертки, и чуть не словил приступ, когда на руки вывалился плотный булыжник, ничем не похожий на артефакты. Его ведь могли обмануть! Прислать пустышку и не понести никакого наказания. И то, что знакомых не обманули, еще ничего не значило. Но потом пальцы разломали потрескавшийся камень, обнажая внутри чуть светящееся содержимое!
— Пять осколков. Семь капель… — Хриплым голосом произнес парень, не решаясь прикасаться к чуду и двигая застывшие в воздухе кристаллики через полотенце.
Он долго их гипнотизировал. Слишком долго, не решаясь начать. А потом все же сделал над собой волевое усилие. Возможно, самое важное в своей жизни. И резко сдавил в ладонях сначала осколки, а потом, прорываясь сквозь пелену абсолютной пустоты, в которую превратилось сознание, и капли силы, наполняя свое тело энергией.
Он был ничем! Пустотой. Вакуумом, в котором все флуктуации квантовых полей находятся в состоянии покоя. И в то же время он был всеведущим и вездесущим. Он мог поднять из глубин вселенского сознания любую информацию, просмотреть любой отрывок своей жизни, осознавая, до острой предельности, всю свою ничтожность. Чудовищную, неописуемую ущербность своего бытия, в котором он так и не сделал ничего хорошего. И осознание этого придало ему сил, решимости, той непреодолимой энергии, что способна менять реальность.
Первая звезда вспыхнула в грудине, над солнечным сплетением. Именно так советовали большинство методичек, ведь открытие узлов в позвоночнике все же было психологически сложнее и вызывало больший страх, даже если под разгоном люди этого и не ощущали. Плюс, выжить после взрыва в солнечном сплетении было можно. Конечно, при учете наличия рядом реанимации, которой у Артема не было.
Вторая звезда вспыхнула уже в позвоночнике, на месте чакры свадхистаны. А бушующие потоки энергии начали затухать. Но Артем, пылая желанием изменить свою жизнь, не поддался опасениям, начиная открывать и третью звезду, в сердечной чакре…
…
— Вот жеж прочная… — Прошипела Людмила Васильевна, тяпая какой-то странный росток с фиолетовым отливом, а потом, плюнув на это дело, выдернула его так, с толстым корешком, и закинула в пакет.
— Я такие уже видела. Дергай осторожнее, а то… Бум! — Добавила Марья Ивановна, но тут ее прервал какой-то громкий хлопок, от которого внутри что-то чуть сжалось… Да и, кажется, что-то на мгновение сверкнуло на балконе четвертого этажа, том самом, где все было увешано растениями.
— Он порваться может. И снова даст отросток. — Продолжила она фразу, всматриваясь в балкон четвертого этажа, с подозрением. А вдруг там этот садовод утащил к себе и иномирную пакость, и теперь у себя разводит?
— Чего там хлопнуло? — Поднялась Людмила.
— А кто знает… Может, этот, восходящий… — Чуть ли не сплюнула она, не совсем любя тех, кто начал всем этой чертовщиной заниматься. Впрочем, среди активных граждан, решивших очистить улицы от иномирной хрени, она в этом плане была в меньшинстве. Остальные идущих поддерживали всеми силами. Ведь это была надежда Земли на то, чтобы противостоять внешникам.
— Тогда, может, отправить сигнал? А то вдруг там кто покалечился? — Задумчиво произнесла Васильевна
— Да что им сделается? — Отмахнулась Ивановна, и обе старушки продолжили полоть газон, не заметив на стекле мелких капелек крови, которые медленно сползали вниз, на гидропонные устройства и аквариумы. Орошая растения и давая корм водным обитателям, медленно окрашивая все вокруг в красный.
Под задумчивый взгляд Игдрассы, которая словно бы очнулась от забытья, рассматривая из своей темницы, как ее сады становятся багровыми. Но ничего страшного. Она продолжит за ними ухаживать. А кровь? Станет лишь хорошим удобрением.
Было ли ей жаль хозяина? Наверное, нет. Но он сам ее такой сделал, равнодушной и холодной, особенно когда сам охладел к ней. Беспокойство вызывало лишь то, что труп может начать гнить и попортить растения. А сообщить об этом она не могла… Настройки, в которых парень покопался, уже близко к грани незаконного, не позволили ей связаться с экстренными службами. Впрочем, может оно и к лучшему…