Или до этого я просто не видел истинного проявления этапа «познавшего»? Что я видел? Паладина, черепаху, Икрама, Богдана в момент после поглощения печати, Бугая с печатью физической мощи, и вот, Баренцова. Почти всегда мощь печати была направлена куда-то в иное русло, в талант к некромантии, например, или в физическое развитие. А Паладин и Икрам могли быть еще неопытны в своей стихии. Последний так, похоже, вообще выдохся в ноль, именно поэтому мы с Нелл его и завалили так просто. Сейчас же, кажется, я видел реальный уровень этого этапа постижения.
— Хорошо… Твоя взяла. Не будем устраивать бойню. Но монолит заберешь, когда мы накроем портал сеткой… Хоть на это твоего сострадания к другим хватит? — Словно разом остыв, произнес Баренцов. И витающее вокруг напряжение упало на несколько порядков. Все выдохнули.
— Так уж и быть. Хорошо. — Ответил я, а потом обратился к своему отряду.
— Все в портал! Быстро! — И люди потянулись. Не все. От тридцати восьми участников остались лишь двадцать семь. Видимо, у многих нервы не выдержали. А может, они, наконец, поняли что идут вместе с преступником, и что это потом может вылиться для них в последствия. Впрочем, это был их выбор. Я никого не заставлял. Но смог привлечь богатой добычей. Ведь даже две трети трофеев от такого количества тварей, что они неизбежно убьют по пути, под моей защитой, все равно являлись невообразимой суммой.
Я же остался последним. Как и было задумано. Молча стоя у портала и наблюдая, как вояки спешно ставят распорки из срубленных молодых деревьев и накрывают весь портал тончайшей, но крайне прочной сетью. Кажется, ее догадались принести только с последней волной, а потому и тянули с постановкой. Да и монолит все равно работал в разы лучше, с гарантией давя мелочь в ноль.
Процесс не занял много времени. Несколько минут, и все было условно герметизировано, пока я изредка поглядывал на ту сторону. Но там, с Нелл и Романом, людям почти ничто не грозило, так что они активно валили тварей, не даваяим пробраться на эту сторону.
— Все! Можешь забирать монолит. — Слова, казалось, принадлежали не живому человеку, а яростной стихии, что плохо сдерживала себя. И я направился к массивной пирамиде, которую тащить одному было не очень-то и легко. Монолит пылал искрами энергии, пробегающими по его граням. И прикасаться к нему в момент работы было не самой приятной вещью. Скорее даже смертельно опасной, если нет хорошего покрова. Но я легко поднял пирамиду, посылая ци в кольцо и пытаясь то открыть, чтобы положить артефакт.
И как только передо мной вспыхнул портал во внутреннее хранилище, отвлекая на себя и закрывая обзор, фигура Баренцова, стоящая неподвижно, взорвалась силой. А через мгновение меня словно кинули в доменную печь, начиная медленно зажаривать со всех сторон. И против этой мощи чистейшего света не справлялся даже покров! Сука!
Ноги кинули меня в сторону, а рука на ходу подхватила посох звука, воткнутый в землю, пока я поднимал монолит, который теперь полетел обратно к земле. Через миллисекунду я уже был под просветлением, выпив всего один осколок и одну каплю. Но больше и не нужно было. А еще через мгновение атака светом закончилась, оставляя на мне расползающиеся и горящие ошметки одежды. Впрочем, это был не конец, а только начало.
Я только-только успел восстановить покров, понимая что левый глаз перестал видеть, а правый видит лишь размытые пятна, когда сбоку в меня что-то впечаталось, кидая на несколько метров! Воздушник, сука! Ветром ударил! Подумать и осознать это я успел. Но сделать ничего не мог. Будь у меня «опора», чью необходимость я осознал еще в прошлом бою, я бы остался на месте и уже бы имел кучу времени на действия. Сейчас же приходилось лететь, пока я резким ударом не впечатал посох звука в землю, используя его как рычаг для своего торможения. Впрочем, меня уже ждали и здесь.
Вокруг что-то засвистело и загрохотало, а в мой покров прилетело с десяток снарядов. Автоматы и винтовки громко ухали. А вот игольники были почти неслышимыми. Вот только они оказались куда эффективнее! Ведь в следующий миг я с удивлением, возвращая какую-то видимость правому глазу, которого меньше зацепило лучом света, заметил в своем плече утопшую туда пятисантиметровую иглу. Вошедшую всего на несколько миллиметров, но, видимо, мой покров и сейчас оставался неидеальным. И его просто перегрузили. И от осознания этого ярость вспыхнула с новой силой. Пора перестать быть манекеном для битья!