— Бум, бам, чавк. Сука! — Кто-то позади орет, и в голосе слышится боль. Нет, под падающие туши никто не подставляется. У всех здесь рефлексы задраны. Но падающие взрывающиеся летуны, несущие в своих огромных брюхах десятки литров ядовитой смеси с концептом яда даже оглушенные, взрываются, поражая все вокруг на десяток метров и оставляя облака ядовитых испарений. Плотная одежда, респираторы, покровы… Даже последние уже не справлялись, и энергетический яд просачивался, оставляя ожоги и разъедая кожу.
И это были еще счастливчики. Ведь один человек уже умер, неудачно попав под сразу несколько взрывов и надышавшись этой гадостью. Да, тот мужик был одним из слабейших. Но все равно. Сейчас его тело валялось у меня в кольце, потому что остальные попросили не бросать то. Заберут с собой, чтобы отправить родственникам. Если к конце нашего пути будет кому его забирать с собой.
Рывок. Я двигаюсь отрывисто, быстро, но одновременно пытаюсь экономить энергию. Ведь, оказывается, я тоже могу уставать физически, хоть и забыл об этом. Еще живых тварей добивают остальные, собирая кристаллы. Но с тех, кого добил я сам, лут могу взять только я. И, как ни странно, это из приятного занятия превратилось в пытку, когда ты раз за разом, сотню раз за сотней раз подходишь к тварям, обляпываясь в их внутренностях, протягиваешь руку и берешь награду…
Где-то сбоку мелькнул мой осьминожка, разжиревший на куче кристаллов. Я не экономил, позволяя ему забирать часть того, что он мог собрать. Ибо подчиненные духи тоже могут брать добычу своего хозяина. Но даже так мы не собирали все.
Крых! — Новый взмах посохом и я сметаю муравьев-воинов, наконец ощущая, как металл артефакта перестает рвать кожу и пробирать все тело болью, израсходовав чать накопленного заряда. Кстати, возможно, это он и был причиной моего перехода к восьмой ступени закалке. Ведь сейчас уже обе мои руки покрывались гематомами от постоянного использования посоха. А тот с каждой секундой становилось все тяжелее держать. Хотелось разжать пальцы, откинув от себя эту хрень, как раскаленный железный прут. Но без него наши дела станут совсем плохи.
Я уже даже не использовал меч, держа в одной руке посох звука, а в другом флаг осьминожки, пытаясь хоть так собрать как можно больше кристаллов. И все равно… За моей спиной остались уже десятки, если не сотни сфер с наградами, к которым я уже никогда не вернусь. Оставлять их было мучительно больно. Но не так больно, как смерть. А именно она нас бы и ждала, собирай мы все. Твари, чем дальше, тем активнее на нас реагировали, слетаясь в том числе и на оглушительный звон посоха, что стал и нашим спасением и добавлял проблем. И стоило бы только нам замедлить темп, как нас просто бы погребли под телами тысячи тварей.
Взгляд назад, я смаргиваю веками пот, что льется в глаза. Хочется снят респиратор и вытереться, но это лишняя трата времени. И я продолжаю идти, смотря, как люди работают словно отлаженный механизм. Кто-то добивает подранков, кто-то отмахивается от подступающих сзади тварей. Ведь мы за собой собрали уже не просто паровоз, а целое море насекомых, что только росло как снежный ком. Любые фильмы ужасов отдыхали. Здесь было в тысячу раз красивее. Красивее в своем ужасе и надвигающейся смерти.
— Голиаф… №№№№№ — Где-то сбоку выругался Денис, завидев массивный панцирь исполинского создания. Мы укокошили уже двоих таких. Но с каждым разом это было все сложнее. Даже посох огня не справлялся против мощнейшего хитина в несколько десятков сантиметров толщиной. Этих тварей будто создавали для штурма укреплений, превратив муравья в бронированного жука, способного выдерживать почти любые атаки.
— Надо назад идти! Еще можно! Еще не поздно! — Снова произнес он, пока я парой взмахов, терпя боль в руках, сбил еще летающих тварей. Их было всего два вида, помимо стрекоз, конечно же. Просто летуны, и взрывающиеся летуны. Последних было поменьше, но вреда они причиняли в сотни раз больше.
— Кха! — Отскочил толстяк в сторону, спасаясь от облака энергетического яда, сдетонировавшего еще в воздухе, я же остался стоять на месте, позволяя отраве стекать по расширенному доспеху. Лично я себе мог такое позволить.
— Люди! Надо идти назад! — Услышал я позади. — И вот это уже походило на саботаж. А потому я не стал сдерживаться.
— Заткнись! — Небрежно взмахнул я последним гласом, точно попадая в спину развернувшегося к остальным Дениса и сдувая его покров, а затем и впечатывая мужика в землю, отчего он заорал, замазавшись в яде. Ценой тяжелых травм я прекрасно освоил это оружие, познав его тонкости. Так что теперь мог бить хоть широкой волной, хоть узким пучком вибраций, меняя тональность.