— Мне убить его? Кристаллы не будут кровавыми. — Сквозь подступающую черноту и звон в ушах услышал он женский голос. А затем и мужской, отвечающий женщине, спокойно и властно.
— Это из-за тебя он напал. И еще раз такое скажешь, пожалеешь. Не дави аурой! — Пространство на миг потяжелело сверх меры, заставляя тело взорваться болью. А потом все вдруг исчезло. И сержант смог вскочить, правда, не совсем понимая зачем. Шансов на выживание не было никаких. Впрочем, он успел заметить, как женская фигура вдруг рухнула на колени, задыхаясь. А вот мужчина скинул капюшон, показывая лицо. Чем-то отдаленно знакомое.
Идущий из родного мира (этап: конденсация ядра)
— Где твари? — Глянул он на полицейского и перевел взгляд на старшину, что уже выбрался из машины, схватившись за автомат с обалдевшим видом. И тут до сержанта дошла ситуация, отчего сердце пропустило удар. Свои! Две фигуры опознавались своими. Пускай третья, сейчас поднимающаяся с колен, и была иномирянином. Или они все заодно и предатели? Мысли не хотели возвращаться и выстраиваться в четкую картину.
— т… Там! — А вот Сергей начал соображать быстрее, ткнув рукой в сторону города.
— Кто именно? — Меланхолично, словно бы даже устало спросил мужчина, и Горшинов понял, что даже от его голоса тело пронзает болью. Стоять рядом, в нескольких метрах, было мучением. А в глазах все еще темнело.
— Хер знает! Огромные твари. То ли динозавры, то ли бегемоты. — Старшина показал на огромную вмятину на асфальте, оставшуюся от монстров. Ведь именно здесь те и появились, рванув в город.
Больше мужчина ничего спрашивать не стал. Как и объяснять. Или пытаться координировать действия. Они словно бы перестали быть ему интересны. У его руки вспыхнул портал, из которого он достал гигантский меч, а женщина, уже поднявшаяся с колен, обожгла Виталия взглядом, ловко запрыгнув в проход. Да и монструозная фигура, закованная в сплошной пластинчатый доспех, тоже достала похожий меч.
Но в этот момент одна из задних машин побибикала, видимо, там не особо понимали, что происходит.
— Дураки… — Пронеслась мысль у сержанта, что до сих пор не мог понять как себя вести. Впрочем, основным чувством, что он ощущал, был Страх. Не дикий, заставляющий бежать без оглядки. А естественный страх перед теми, кто может убить тебя взмахом руки. Или скорее даже еще проще. И никем кроме глупца тот, кто подал сигнал, быть не мог. Ибо привлекать к себе внимание монстров?
Но мужчина на мгновение замер, посмотрев на передний автомобиль, устроивший затор. А затем в глазах у сержанта снова потемнело. Впрочем, это не помешало ему увидеть, как дорогущий автомобиль с треском сносит в сторону, подкидывая в воздух и заставляя перекувырнуться, после чего тот с грохотом упал уже за ограждением дороги. На колеса, так что вряд ли пассажиры внутри умерли. А мужчина и огромная фигура в доспехах уже взмыли в воздух, стремительно удаляясь по направлению к городу на летающих мечах, обдавших полицейских на прощание потоками силы, обжегшей лицо.
Второй в очереди беженец, таращась сквозь стекло с выражением ужаса, не стал тормозить, тут же рванув по освободившейся дороге. И остальные тоже не заставили себя ждать. А старшина просто бросил автомат, доставая электронную трубку и пытаясь закурить.
— Черт. Сломалась… — Откинул он ее в сторону, и Горшинов вспомнил, что рядом с сильными адептами электроника дохла. Удивительно, что машины смогли еще поехать дальше, а не превратились в куски бесполезного хлама.
— Ну ты даешь… Чуть из-за тебя не полегли. И никто бы им ничего даже за нас не пикнул… — Произнес старший, глядя, как из отброшенного авто выбираются перепуганные до смерти пассажиры. Мужик, устроивший забастовку, скрутился в рвотном приступе, выплескивая содержимое желудка.
— Да там эта… Видел… Внешник… Почему? — Только и смог произнести сержант, сам отлично понимая, что стрелять по сильным адептам это опасно для жизни. Их ведь реально могли убить. Просто стереть. Распылить. И не понести никакого наказания. Ведь законы старого мира с каждым днем переставали работать. И надо было случиться, что он опознал познанием именно внешку. Да и ее черты лица были странными. Едва уловимо. Но глаз тут же замечал что-то не то.