— А что дальше? Если не становиться воплощением? С кем сражаться, чтобы становиться сильнее? Где искать ресурсы?
— Ресурсы. Ресурсы. Ресурсы. — Монотонно произнес Гай. — Благословение падет. Через год, или годы, может десяток лет. Это происходит плавно. Сначала наград становится просто меньше. Потом слабые враги их не приносят. Затем они падают только за подвиги. И вовсе пропадают. Но сильные адепты, те кто не боятся смерти и жаждут развития, идут вниз. Они спускаются к нижним мирам и там исчезают, или умирая, или находя нечто иное. И там, в битвах с чудовищными тварями и адептами бездны Небо продолжает обращать на них свой взор, даруя награды. Именно поэтому в старых мирах кристаллы все же есть. Не только из молодых миров. Но и снизу. От тех, кто еще не утратил желания помогать своим потомкам.
— Там внизу, простираются бесчисленное количество миров. Кто-то служит Небу, но большая часть Бездне. Ибо бездна не ставит временных рамок, давая силу любому, кто готов ее выгрызть. И потому бездна так и называется. Потому что мы все… — Он указал рукой вниз. — Живем над бездной. И рано или поздно, по мнению Нижних, они пожрут все миры и сам Небо…
— Там есть разумные адепты? Разумные твари? — От разворачивающейся картины стало нехорошо. И пускай Бездна жрала миры уже сотни тысяч лет, а может, и куда больше, и страх смерти всего сущего был сродни со страхом, что солнце взорвётся через пару миллиардов лет… Но! Я уже видел, как гаснет солнце. И я видел, как твари готовы сожрать все.
— И твари тоже. Но в основном там живут люди. Похожие на нас, не считая некоторых особенностей. — Вот теперь он меня реально удивил.
— Твари их не жрут. Почти. Адепты Бездны могут их направлять и управлять творениями кузнеца хаоса… — Видимо, он уловил мой немой вопрос и продолжил.
— Кузнец хаоса. Фигура из мифов. Впрочем, как и Парагон. Баек по этому поводу есть невероятное множество. Тысячи мифов, вариаций, версий. Из своего трактата ты должен знать, что хоть это и не любят вспоминать, но Аттон, космос, с бесконечной пустотой, был первичен. И уже там родился Парагон, создав свою вселенную, Неттон. Под его руководством рождались первые творцы, что создавали миры, а в тех рожались новые творцы. И так далее. Сам же Парагон почил. Окунулся в сон. Почему, никто тебе не скажет. Теологические споры иногда бывают крайне сильны.
— Потом вспыхнула скверна. Не спрашивай что это. Основное предположение, что скверна была предшественником Бездны. Некая структура, подобие небесного механизма, пускай и чудовищно древняя, чужеродная. И созданная, по преданиям даже не творцом, а простым смертным. Скверна ползла по мирам, соблазняя почти всех адептов. Она жадно пила души. Творцы пытались ее изжечь. Но со временем и они пали, ведь каждый пытался создать нечто похожее ну или поставить скверну себе на службу.
— Постепенно, может быть за миллионы лет, реальность прогнила. В ней более не осталось свободы, ради которой Парагон и творил Неттон. Говорят, то была эпоха печатей, где каждый смертный был подчинен творцами и их печатями. И на этой благодатной почве почти уничтоженная истинная скверна вспыхнула вновь, сжигая миры и возвышая своих адептов. Пока один из них не переродился в того, кого назвали кузнецом хаоса. Существо столь могущественное и искусное, что все миры перед ним задрожали. Тогда, на бой с кузнецом собрались все сильнейшие творцы. Миллионы творцов. И от той битвы содрогнулось само Небо, заставив Парагона очнуться от сна. И он переродился в одном из творцов, взглянул на то, во что превратилось его творение. И пожрал почти всех творцов, и светлых, и тех, кто принадлежал скверне. Он поверг кузнеца хаоса, правда, с трудом и получив раны. А после принялся восстанавливать Неттон. — Я слушал с придыханием, сам не понимая, почему эти мифы, что могли, запросто, оказаться лишь сказками, так меня волнуют.
— Но в этот момент пришлые сплотились, решив уничтожить Парагона и захватить, а вернее, разграбить его реальность, пока тот слаб. Пришлые это творцы Аттона, той реальности, в которой ты ранее жил. Но о них мне известно еще меньше. — Сделал он пометку проясняя термин.
— И они ударили вместе, почти уничтожая Неттон и так разорванный войной скверны и захватывая исток. Исток — тоже мифическое место. Некая конечная точка, самый низ мира, где из самого хаоса льется первородная сила. Источник бесконечного могущества. Говорят, из этого источника Парагон и сотворил Неттон. А есть даже те, кто считают, будто все мироздание есть тело Парагона. Миры — его звезды. Порталы — телесные реки. Ну а исток тогда это его связь с внешним миром, тем что вовне. Мы же лишь механизмы, созданные из энергии, чтобы поддерживать его культивацию… Есть множество взглядов в каждом из миров, так что все их я тебе не перескажу и за день. — Сделал он паузу, пока я снова размышлял. Информации было критически много. Той, которую просто так не примешь, ведь каждое слово давало огромную пищу для размышлений. Миры — это звезды в теле… Кажется, такая мысль приходила и мне. Но что с того, если повлиять мы ни на что не можем в этой картине?