Мы начали перебирать с ней вешалки, и обнаружили маленькое темно серое платье.
Я сняла его с вешалки и протянула Лиле. Платье открывало полностью плечи, закрывало руки, и было обтягивающим, по идее чуть выше колен. Лиля убежала в мой «банный Версаль» переодеваться. Когда вышла, мы замерли – чудо как хороша.
Платье подчеркивало все что надо, и скрывало все что не надо. Открывало Лилькины плечи и длинную шею, и было ей чуть ниже колен. Идеально.
Светка тем временем рылась в моих нераскрытых коробочках с бижутерией и ахала. В результате, все перемерив, нашла комплект сережки браслет и длинные бусы к ним.
Девочки ушли от меня, вполне счастливые, и обещали, потом рассказать, как там, в крутой компании, все прошло.
Настя тоже жила в ожидании счастья. Прямо перед Новым годом должен был прилететь из Норвегии ее Бойфренд Томас. Уже полгода он собирался прилететь в Москву, и скучал, и грустил по ней, но вырваться к Насте никак не мог – держала учеба. И вот, наконец, под Новый год сказал, что прилетит и привезет ей разных подарков. Особенно Настя мечтала о вкусной Норвежской рыбке.
Так же вспомнились. Санек и Лева – Друзья из нашей долицеевской компании. До Алекса, мы всегда все вместе Новый год справляли. Но этот раз они выходят в смену на телевиденье. Они там работают один оператором, другой продюсером. За работу в праздники им приплачивают, а Леве деньги нужны, он на машину копит. Будут делать репортажи о праздничной Москве, и на всю ночь – перебегать, переезжать с одной площадки на другую. Хорошо, что работы много – репортер, которого они сопровождают, как раз популярность набирает, говорят он парень добрый – не вредный. Главное чтобы новогодняя ночь выдалась не очень холодной, а то можно и отморозить себе все, площадки, в основном, открытые – на улицах и площадях.
Может, правда, к бабуле поехать? Сядем с ней, скушаем салатик, обнимемся. Включим огонек. Говорят семья опора. Мне как раз она и нужна сейчас.
Думать о Алексе не хотелось, но мысли вертелись в основном о том что никому на свете я не нужна. Но как представлю картину – окончился огонек, бабуля уснет. Я подойду к окну, а там. Сыпется серебряный снег, встречают Новый год счастливые люди – бегут и едут мимо с бутылками, подарками, запускают феерверки – парами и семьями. А я, как дура стою одна у окна, с кислой физиономией. Нет, останусь тут. Здесь у меня хоть вид на фейерверк со всех окон. Хочешь из зала, хочешь из спальни. Или вообще с балкона. Смотри не хочу. Когда ещё такое будет?!
Еще три дня назад оставалась слабая надежда на Машулю, мою школьную подругу. Она, конечно, компания не самая веселая. Еще бы – с парнем своим то сходится то расходиться. И вроде как разошлась на прошлой неделе. Он женат и уже пять лет подруге голову морочит, что жену свою он не любит, а любит как раз Машеньку, и что вот-вот разведется, и они с Машулей поженятся. И Машуля, дуреха, ждет. А он, как отпуск – с женой, субботы с воскресеньями – дома, с семьей. Вот она поставила ему ультиматум, мол этот Новый год со мной, или все. Ну он и пропал.
Так что Машуля была реальной кандидатурой моей новогодней напарницы-страдалицы, но так вышло, что три дня назад она подхватила ангину. Она, с горя наелась мороженного. А у нее, Машули, с детства, – как зимой мороженое съест, так сразу заболевает, выпадает из жизни недели на две с жуткой температурой, отсутствием голоса и сил, принятием антибиотиков, противовоспалительного, компрессами и всем остальным. Короче, выходит, что и Машуля в Новый год может составить мне компанию только по телефону.
Никакой елки я не собиралась покупать, для кого? Настроения нет никакого. И готовить ничего не буду – кому есть-то?
Тридцать первого нарочно долго не вставала с кровати – спать-то не могла, но просто так валялась, чтоб остальная часть дня покороче получилась. Лежала и думала о судьбе, о Алексе, о Лицее, и о том, что когда нет занятий и ненужно никуда бежать, одиночество становиться ощутимым, и очень не хватает поддержки друзей.
И Алекс. Что ему было не так. Хотя, ему то как раз было все так. Он никогда не говорил, что я его счастье, о котором он даже и мечтать не мог, сразу ведь предупредил, без сентиментов, только химия. Судя по всему, химия кончилась.
Моя жизненная привычка и наука. Я сама-сама-сама!!! И никто мне ничего не должен. И так и было. Даже с ним. Не просила у него ничего, даже кредитку его, идиотскую, не активировала. Мне хватало своих денег, которые давала мама, и я зарабатывала в Борхаусе в выходные. Но мужчины, как видно, любят как раз тех, кто все время у них что-то требует.