Возбуждение быстро нарастало в его теле, член начал распаляться, ткань мучительно задевала его чувствительную головку. Потемневшие глаза Миры опустились к его бёдрам. От этого внимания его охватило вожделение, заставившее член болезненно запульсировать. Его клыки удлинились, и трудно было сопротивляться инстинкту кусать и питаться от неё.
Кир массировал её бёдра, поднимаясь всё выше, пока её голова не запрокинулась, затем наклонился и прильнул ртом к её прекрасному, набухшему лону. Он растворился в этом, вдыхая её запах, её вкус, поглаживая, посасывая и наслаждаясь ею, пока её руки не вцепились в простыни, и она с криком прижалась к его губам.
Он целовал её холмик, её бёдра, её живот. Когда он поднял глаза сквозь пелену возбуждения, то обнаружил, что Мира наблюдает за ним. Кончики её клыков показались над нижней губой.
— Я хочу сделать это с тобой, — сказала она.
Он замер.
— Правда?
Она протянула руки, и Кир прильнул к ней всем телом. Он опёрся на локти, его пульсирующий член вжался в кровать между её ног. Мира откинула волосы с его лица.
— Ты этого не хочешь? — спросила она.
— Я… — он не был уверен.
Она нахмурила брови.
— Прошлой ночью. После того, как мы приняли душ, ты сказал кое-что, что меня встревожило. Ты сказал, что не знаешь, нравится ли тебе, когда я прикасаюсь к тебе. И сейчас ты колеблешься. Ты также был потрясён, когда я была сверху.
От её слов Киру стало не по себе. Ему не нравилось обсуждать это, не нравилось, что она заметила его дискомфорт.
— Я просто не привык к этому.
— В самом деле? Ты кажешься очень… опытным.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо. Но я не понимаю, почему ты такой опытный, но не привык… получать и принимать. Я беспокоюсь, что для этого есть причина.
Кир вздохнул. Ему придётся объясниться, иначе она сделает неверные выводы.
— Не в этом смысле. Я просто… Наверное, мне комфортнее быть, ну, не знаю, доминирующим, — ему пришлось остановиться и подумать о том, как всё это сформулировать. Это было тяжело. Он не привык к такой открытости. — У меня… не было близких отношений. У меня не было никого, с кем я чувствовал бы, что можно быть таким… — он не знал, как закончить фразу.
— Уязвимым? — подсказала Мира.
Это смутило его.
— Да, наверное.
Нежность в её глазах тронула его сердце, и это было приятно, но в то же время нервировало. Никто и никогда не смотрел на него так, как смотрела Мира, так глубоко, как будто она действительно… видела его.
Погладив его по щеке, она сказала:
— Я не хочу делать то, что тебе не нравится. Мне жаль, если тебе не понравилось то, что мы уже сделали.
Кир нахмурился. Он не хотел, чтобы она так думала.
— Мне правда понравилось. Просто это… новое. Ты хочешь отсосать мне?
Её щёки залил румянец.
— Ну да. Тебе нравится ласкать меня ртом, не так ли?
— О, да. Очень сильно.
Она пожала плечами.
— Я бы хотела сделать то же самое. Но не стоит, если ты этого не хочешь.
Кир и так ограничил их в разговоре. Она уступила ему в этом, согласилась, чтобы их связь была сексуальной. Он не хотел ограничивать и это, лишать её того, что доставило бы ей удовольствие. И он понимал. Ему было приятно исследовать её тело, ощущать эту глубокую близость вкуса и прикосновений. Он не мог отказать ей в том же удовольствии.
— Хорошо, — сказал Кир. — Да.
Мира нахмурилась.
— Ты уверен?
— С тобой? Да.
Её улыбка была нежной, любящей. Она снова погладила его по лицу. Кир на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом, затем наклонился и поцеловал её, слегка покусывая линию её челюсти до уха. Ему понравился её резкий вдох. Просунув руки ей под плечи, он перекатился, притягивая её к себе.
Мира улыбнулась ему, обнажив клыки. Клыки Кира тоже болели. Он хотел попробовать её на вкус.
Как будто она действительно была экстрасенсом, она сказала:
— Тебе, должно быть, нужно взять вену. Ты никогда не кормился от меня.
— Я попил крови раньше. Я в порядке.
Она нахмурилась.
— Зачем ты это сделал? Ты мог бы кормиться от меня.
— От тебя когда-нибудь кормились?
— Нет.
— По одному шагу за раз.
Выражение лица Миры говорило о том, что ей это не понравилось, но она уступила.
— Но когда-нибудь?