Мира отстранилась и перевернулась на спину. Не раздумывая, Кир перекатился на неё сверху, и из его горла вырывались первобытные звуки. Они оба ахнули, когда его набухший, слишком чувствительный член прижался к её горячему, скользкому лону. Они схватились друг за друга, когда он вошёл, соединив их одним глубоким толчком.
Кир наблюдал за её губами, пока его тело двигалось в том отчаянно необходимом ритме. Эти великолепные, припухшие губы были на нём всего несколько секунд назад.
Он медленно вышел, а затем сильно и глубоко толкнулся обратно. Они вскрикнули одновременно, их тела двигались в безупречной гармонии, их желания идеально совпадали.
Кир не хотел, чтобы это заканчивалось. Он держался так долго, как только мог, входя в неё, доставляя удовольствие её телу своим. Но его возбуждение было слишком сильным, и он двигался всё быстрее и сильнее, его разум полностью разлетелся на куски, тело брало верх. Его бёдра активно вбивались вперёд. Они вцепились друг в друга, отчаянно желая, чтобы это продолжалось, и в то же время неистово нуждаясь в разрядке.
Её лоно набухло и плотно обхватило его член, сжимая его будто в кулаке, выдаивая его. Когда Мира закричала и её естество сильно и плотно стиснуло его член, добивая его, Кир испытал самый сильный, мучительный оргазм в своей жизни. Он изливался почти болезненно, его член выбрасывал горячие струи спермы, и всё его тело содрогалось от этого.
Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, его разум просто… отключился. Затем, дрожащий, измученный и совершенно выдохшийся, он привлёк Миру в свои объятия.
Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Интимность этого, уязвимость, удовольствие доверять своё тело кому-то другому. У него защипало в глазах — это было уже слишком.
Мира обвила руками его шею. Она рыдала, прижавшись к нему, так же ошеломлённая этим, как и он, и они цеплялись друг за друга, как будто эта связь была единственным, что удерживало их в этом мире.
Глава 30
Клэр стояла там, где её расположили. Она никогда раньше не видела этой комнаты. Она подумала, что это бальный зал. Потолок был очень высоким. Вдоль одной из длинных стен почти до самого верха тянулись занавешенные окна. Вдоль короткой стены в дальнем конце было возвышение со стульями, на которых, как она думала, могли бы сидеть музыканты.
В другое время Клэр бы это понравилось. Она любила музыку. Иногда по вечерам ей разрешали поиграть на церковном пианино. Отец Брэндон всё время просил её прийти на воскресную службу, но она ни разу не приходила.
У другой длинной стены был балкон. Это выбило Клэр из колеи. Мысль о людях, смотрящих сверху вниз.
Там были высокие колонны, а пол представлял собой большую полосу полированного дерева с причудливым рисунком.
Она стояла на золотом пьедестале почти в самом центре танцевальной площадки. Она устала, вспотела и была в оцепенении от страха, но радовалась, что не лежит на золотом диване, как Омри.
К его ошейнику был прикреплён поводок. На нём были надеты обтягивающие чёрные шорты и больше ничего. Он больше не был возбуждён. Он лежал на спине, как будто его накачали наркотиками. Иногда он слегка приподнимал голову и что-то бормотал, затем снова ронял её обратно.
Клэр не была уверена, боится ли она его до сих пор. Сейчас он не выглядел опасным, но каждый раз, когда он открывал рот, она видела его клыки.
Один из не-людей держал его за конец поводка. Похоже, ему не нравилось держать его в руках, потому что на его лице по-прежнему отражалось отвращение.
Женщина по имени Кресс стояла на другом золотом пьедестале. Это был первый раз, когда Клэр смогла рассмотреть её вблизи при ярком освещении, хотя даже сейчас она делала это, двигая только глазами, а не головой. Светлые волосы Кресс были подстрижены в стрижку пикси. У неё было миниатюрное личико, и она была очень хорошенькой. У неё были огромные глаза. Она выглядела скорее сердитой, чем испуганной, но её немного трясло. Как и на Клэр, на ней была шёлковая комбинация. На ней был ошейник, как у Омри, но без поводка.
На Клэр тоже был ошейник, но только кожаный.
Большинство не-людей, одетых в маскарадные костюмы, прогуливалось по бальному залу. Тот не-человек, который фотографировал Клэр, казалось, был главным. Он продолжал энергично жестикулировать. Он казался взволнованным.
Он продолжал повторять «все». Когда все будут в сборе. Когда все будут танцевать.
Тут будет вечеринка.
Клэр пыталась слушать, потому что хотела знать, что произойдёт. Было трудно сосредоточиться, потому что в голове у неё клубился туман, и она постоянно покачивалась, из-за чего ей было трудно стоять на пьедестале. Между бёдер у неё текла влага. Теперь она привыкла к этому и могла не обращать на это внимания.