Его губы нашли её губы, остановив поток слов — всех тех слов, которыми Мира уговаривала себя не отвлекать его.
Потом они оказались на кровати, и поцелуй был отчаянным, резким и прекрасным. Она любила его. Она любила его вкус, его запах, ощущение его тела. Она любила его силу и игривость, его мужество и честь, и она впустую потратила один из их дней, один из их драгоценных дней, а теперь у неё не осталось времени.
Кир прервал поцелуй, слегка отстраняясь, и его тёмные глаза пристально посмотрели на неё.
— Я тоже люблю тебя, Мира Дженсен, — произнёс он срывающимся голосом.
Едва видя его сквозь слёзы, она откинула густые волосы с его красивого, покрытого синяками лица.
— Возьми мою вену.
— Всё будет хорошо, Мира. И нет, — сказал Кир, когда она попыталась прервать его, — это не из-за того, что я пытаюсь выглядеть круто. Я знаю свои пределы.
Из её глаз потекли слёзы, капая на волосы.
— Пожалуйста, Кир. Пожалуйста.
Он пристально посмотрел на неё сверху вниз.
— Я думаю, ты не представляешь, насколько ты красива, Мира.
Она наклонила голову, обнажая вену. Ей было нужно испытать это с ним. Когда он начнёт драться, ей нужно было знать, что он взял с собой что-то от неё.
Кир провёл кончиком пальца по её вене, заставив её вздрогнуть.
— Ты уверена?
— Да. Боже, да.
Он глубоко вздохнул, затем опустил губы и провёл языком от впадинки на её шее к уху. Мира ахнула от пронзившего её разряда возбуждения. Затем последовал лёгкий укол боли, за которым пришёл прилив удовольствия. Жар затопил её тело, шокировав внезапностью и силой возбуждения.
Ощущение того, как её мужчина пьёт из неё, эротические звуки его удовольствия, тяжесть его тела, накрывающего её, и давление его твёрдого, тяжёлого члена на её бедре… она застонала под ним. От блаженства. От потребности. В ожидании большего.
Мира хотела, чтобы он обнажился. Она хотела, чтобы он был твёрдым и горячим внутри неё. Она вцепилась в его спину, пытаясь дотянуться до ремня, отчаянно желая дотронуться до его упругой, великолепной задницы.
Они услышали только небрежный стук, прежде чем дверь открылась.
Кир злобно зарычал, предупреждая, отчего по горячему и жаждущему этого телу Миры пробежал трепет. Её мужчина, прикрывающий её собой, защищающий её, заявляющий на неё права.
Не торопясь, он лизнул место проколов, успокаивая незначительную боль, затем зарылся носом в её волосы.
— Спасибо, — прошептал он ей на ухо.
Мира едва сдержала крик протеста, когда Кир отстранился. Он встал лицом к незваному гостю, закрывая Миру от него.
Желая увидеть, с чем они имели дело, она села и выглянула из-за его спины. Их охранник, крупный мужчина в строгом костюме, стоял в дверном проёме. За ним она увидела огромную пещеру, полную людей.
— Пора, — сказал охранник.
— Одну минуту.
— Я должен забрать её сейчас.
— Пошёл ты нах*й, — прорычал Кир и повернулся спиной к мужчине, чтобы присесть на корточки перед Мирой. Он взял её руки в свои. Его глаза встретились с её глазами. Он заговорил тихим голосом. — Я знаю Амараду, и я знаю, что делаю. Что бы ни случилось, Мира, доверься мне.
Она с трудом сглотнула, сердце бешено колотилось. Она не могла сказать «хорошо», потому что это было не «хорошо». Ни капельки.
Кир поднял её на ноги.
— С тобой ничего не случится. И помни, Мира… доверься мне.
Он наклонился и прильнул губами к её губам. Она обвила руками его шею, крепко прижимая к себе, отчаянно желая, чтобы их не разлучали.
Но Кир уже отстранялся, прерывая поцелуй, разрывая контакт.
— Мне нужна минута, — сказал он. — В одиночестве. Прости, но… мне это нужно.
Каким-то образом она оторвала взгляд от его лица и руки от его тела.
Каким-то образом она начала идти.
Каким-то образом она оставила его.
Охранник, который был пониже Кира, но массивнее, вывел Миру на просторное пространство пещеры. Треножники и факелы освещали грубо обтёсанные стены, но освещение не доставало до высокого потолка. Воздух был на удивление тёплым, а собравшаяся толпа была одета в изысканную, скудную одежду. На женщинах декольте резко сужались, обнажая завидную грудь, атлас облегал талии и ягодицы, разрезы доходили до бёдер. Чувственность мужчин была более утончённой: хорошо скроенные брюки и рубашки, тонкие ткани. Но их удлинённые клыки и активно жестикулирующие руки говорили о том, что эта одежда была лишь тонким налётом цивилизованности.