Затем Кир изогнулся, искусным движением высвободился из хватки Гуудара и поставил ногу на бедро гиганта, используя тело мужчины как трамплин, чтобы перемахнуть через него. Когда Кир опустился сзади, он рубанул гиганта прямо по толстой шее.
Огромная голова вампира покатилась по земле.
Тело с грохотом упало.
Кир стоял позади огромного обезглавленного трупа, его грудь тяжело вздымалась, и он был весь в крови, как своей, так и противника.
В пещере стало тихо.
Держа в руке шиву, Кир уверенно шёл по рингу, приближаясь к Мире, к помосту и королеве.
Он перевёл взгляд на женщину, которая подстроила для него эту смертельную ловушку, и заговорил со спокойной решимостью.
— Чтобы почтить святость серентери, королева окажет мне милость и передаст опекунство над Сайренарией Кай мне.
Ноздри королевы раздулись. Последовало долгое молчание, прежде чем она рявкнула:
— Прошение удовлетворено.
Затем Амарада, кипя от злости, безо всякой грации покинула свой трон, спустилась с возвышения и растворилась в расступающейся толпе.
Наконец, взгляд Кира остановился на Мире.
Она не осознавала, что бросилась бежать, пока почти не поравнялась с ним, а затем обхватила руками его окровавленное, скользкое от пота тело и вцепилась в него так, будто от этого зависела его дорогая, бесценная жизнь.
Позже Мира почти ничего не могла вспомнить из следующих двадцати минут: их возвращение в приватную комнату, вид свежих ран Кира, которые, по его словам, можно было обработать позже; то, как она помогла ему натянуть компрессионную футболку поверх этого месива. Она едва помнила обратную дорогу по большому дому к выходу или то, как взяла ключи Чарджера из дрожащей руки Кира.
Но никогда в жизни Мира не забудет, как королева, вновь уверенная в себе и невозмутимая, спускалась по ступенькам, чтобы проводить их во внутренний двор.
Амарада надела пальто из чёрного с серебром меха. На ней были туфли на высоких каблуках с золотыми ремешками.
— Ты выиграл этот раунд, — сказала она. — Я почти впечатлена. Ты знал.
Что бы Кир ни хотел сказать в ответ, этому придётся подождать. Мира встала между ужасной женщиной и своим любимым мужчиной.
— Я надеюсь, вы понимаете, Ваше Высочество, что вы упустили, мучая его тогда, когда должны были любить. Я надеюсь, вы знаете, что единственный мужчина, который мог бы любить вас, почитать и защищать так, как никто другой на этой земле, никогда не встанет на вашу сторону. Я надеюсь, вы знаете, действительно знаете, что вы выбросили, как ничтожная, мелочная идиотка.
Глаза Амарады вспыхнули от ярости, затем её лицо стало нейтральным, и она издала звук, похожий на «Ха». Она посмотрела через плечо Миры, безразлично, и сказала:
— Интересный выбор, Кирдавиан.
С этими словами королева развернулась на шпильках и поднялась по ступеням. Арочные двери закрылись за ней с тяжёлым стуком.
Всё ещё разъярённая, Мира повернулась к Киру. Он стоял, прислонившись к машине, с остекленевшими от усталости и боли глазами, но на его губах играла улыбка.
— Что? — спросила Мира, внезапно смутившись.
— Ничего.
Только когда они оказались в машине, и Кир прислонился к дверце, он сказал:
— Знаешь, даже у меня никогда не хватило бы смелости сказать это ей в лицо.
Мира улыбнулась, с облегчением услышав, что он говорит как сам с собой.
— Ну, — слегка поддразнила она, — ты защитишь меня, если она придёт за мной.
— Верно, чёрт возьми, — ответил он, вовсе не поддразнивая.
Глава 38
Кир мечтал о горячем душе, постели и уединении с Мирой, но когда они вышли из лифта аббатства, самый настоящий грохот, доносившийся из кухни, подсказал ему, что всё будет не так просто.
— Бам! Бам! — звуки шлепков чередовались с восклицаниями Сайрен.
Мира бросила на Кира испуганный взгляд. Он не смог подбодрить её, потому что, действительно, что за хрень?
Даже не уверенный, что он сам хочет это знать, Кир зашёл на кухню и увидел за кухонным столом Сайрен, которая… месила тесто?
Правильнее было бы сказать «избивала».
Пенни, выглядевшая гораздо более безмятежной, чем Кир чувствовал бы на её месте, взглянула на него и Миру, продолжая резать лук. Её рыжевато-каштановые волосы собраны в конский хвост, фланелевые рукава закатаны до локтей, и она пожала плечами, как бы говоря: «А что мне ещё оставалось с ней делать?»
Сайрен подняла голову.
— О, привет! Смотри, я делаю… какого чёрта вообще?
Она пронеслась вокруг кухонного острова, её тёмная коса рассыпалась по спине, фартук был весь в муке, а рукава из чёрного шёлка были закатаны.