Кир вытянулся на спине, а Мира прижалась к нему, стараясь не касаться его ран. Каким бы усталым и опустошённым он ни был, он думал, что заснёт. Но в этот момент существовало слишком много всего, чем можно было наслаждаться. Тепло и тяжесть её тела. Звук её дыхания.
Однажды Кир сказал ей не зацикливаться на том, что могло произойти, но в него всё равно закрался страх. Он мог потерять это время с ней.
Он всё ещё мог это потерять.
Приподнявшись на локте, Мира посмотрела на него сверху вниз встревоженными нефритовыми глазами.
— Что такое?
Кир хотел сказать «Ничего». Он хотел отогнать сомнения, которые терзали его сердце. Но вместо этого сказал ей правду.
— Я… боюсь. Что я не могу быть тем, кто тебе нужен.
В её глазах промелькнула мука.
— Ты и есть тот, кто мне нужен. Я просто… Я слишком много чувствую. С тобой. Это пугает меня.
Он тяжело выдохнул.
— Да.
— У нас ещё много времени, чтобы разобраться с этим. Я просто хочу, чтобы ты отдохнул.
Она пыталась дать ему поблажку, пыталась оставить всё как есть. Кир не хотел, чтобы она это делала.
— Моя мать полюбила бы тебя, — сказал он, и его сердце щемило от этих слов.
На глаза Миры навернулись слёзы.
— Моя мама тоже полюбила бы тебя.
Глаза Кира защипало.
— Она была… пианисткой. Она так прекрасно играла. Гастролировала по всей Европе. Были только она и я, и это было… хорошо.
За этими словами он почувствовал тяжесть ещё сотен других слов. Зрелища и звуки. То, как легко смеялась его мать. То, как она иногда играла только для него, после концертов, когда все уходили.
Может быть, когда-нибудь он сможет рассказать об этом Мире.
Она играла с прядью его влажных волос и нежно спросила:
— Как её звали?
Киру потребовалось время, чтобы произнести это. Он не произносил этого вслух более ста лет.
— Иралия.
Мира провела пальцами по его волосам.
— Я думаю, она гордилась бы тобой.
Правда, которую Кир нёс в своём сердце, как рану, снова начала кровоточить при этих словах.
— Я не спас её. Она умерла из-за меня.
Глаза Миры наполнились печалью. Она не сказала того, что могла бы сказать. «Это не твоя вина. Ты был ребёнком». Он бы не воспринял эти слова всерьёз. Они бы просто пролетели мимо ушей. Но то, что она сказала, глубоко тронуло его.
— Она была твоей матерью, любовь моя. Само собой, она умерла ради тебя.
Впервые с того ужасного момента, когда Амарада разбудила его после ночного кошмара, Кир почувствовал, как из его глаз потекли слёзы. Он в шоке смахнул их. На их место навернулись новые.
— Что за чёрт, — пробормотал он.
Губы Миры прижались к его губам. Поцелуй был нежным и сладким. Это была любовь.
Затем поцелуй стал глубже, разгорячил и наполнил тело Кира желанием. Ему нужна была близость, связь. Он нуждался в ней.
Он застонал от прилива крови к паху, от внезапного, почти мучительного напряжения его члена, от того, как болезненно обнажились клыки. Рука Миры скользнула вниз по его животу, чтобы поласкать его. Он выгнулся в её объятиях, застонав, когда его член начал пульсировать.
Мира отстранилась.
— Ты в порядке? Для этого?
Кир уставился на неё, разинув рот.
— Ты собираешься остановиться прямо сейчас?
Она лукаво усмехнулась.
— Я бы не хотела излишне нагружать тебя.
— Ты ужасная дразнилка, — он рванулся вверх и опрокинул её на спину, игнорируя острую боль в ранах, не обращая на это внимания прямо сейчас.
Смеясь, Мира раздвинула для него ноги. Она перестала смеяться, когда его пальцы проникли в её гладкую киску. Ему понравились звуки, которые она издавала, и то, как она выгибалась. Он ласкал её, доводя до оргазма, а затем вошёл в неё одним плавным движением. Мира закричала и почти сразу же кончила, отчего её лоно яростно сжало его член.
Она издавала эротичные, отчаянные стоны, когда Кир входил в неё сквозь отголоски её разрядки.
— Возьми мою вену, — приказала она, задыхаясь, но настойчиво.
Кир приник губами к её вене и вонзил в неё клыки, принимая её дар, постанывая от её сладкого, яркого вкуса. Его бёдра двигались в голодном ритме. Окутанный её ароматом, наслаждаясь её кровью, входя глубоко в её тело, он силился сдержать оргазм.
Мира задыхалась и цеплялась за него, и когда она снова кончила с резким, отчаянным криком и судорожным сжатием своего естества на его члене, оргазм пронзил всё тело Кира, каждый нерв вспыхнул, спина напряглась. Он кончал глубокими, мучительными толчками, его член сильно пульсировал внутри неё.
Он приподнялся на локтях, дрожа от отголосков, и лизнул вену Миры, чтобы запечатать её, ошеломлённый тем, что она дала ему.