Осознав, что осмотрел её с ног до головы, Кир перевёл взгляд на её лицо. Она не выглядела оскорблённой. Она выглядела… тёплой. Понимающей. Как будто она знала, как ему было чертовски неудобно, и, возможно, осознавала, как долго он здесь простоял.
Кир глубоко вздохнул. Это было ошибкой. Потому что он сразу же вдохнул её запах. Тёплый, сладкий. С лёгким привкусом ванили. Боже, как же хорошо она пахла.
Её ноздри раздулись. Неужели она тоже почувствовала его запах? Ему понравилась эта мысль.
Слишком понравилась.
— Кир. Пожалуйста, входи, — Мира отступила назад, открывая дверь.
— Да. Ладно.
Он прошёл мимо неё в кабинет. Движение бередило его рану. К настоящему времени она зажила не так хорошо, как следовало бы.
На нём была чёрная тактическая куртка, скрывающая контуры повязки под компрессионной футболкой. И служащая прикрытием на случай, если он снова начнёт потеть.
Слева от него стоял письменный стол из дорогого тёмного дерева. Справа — зона отдыха с кожаным диваном и глубоким квадратным креслом. Тёмный журнальный столик в тон письменному столу. Бордовый ковёр смягчал пространство, а торшеры отбрасывали золотистый свет. Верхнее освещение было выключено.
Кир прошёл мимо всего этого в дальний конец комнаты, разглядывая книжный шкаф и акварель с изображением типичного парижского кафе. На самом деле Кир не был любителем держать руки в карманах, но сейчас он поймал себя на том, что стоит в такой позе, засунув кулаки в карманы куртки.
Мира подошла и встала рядом с ним.
— В твоём досье указано, что ты говоришь по-французски. Я полагаю, ты там бывал. Я всегда хотела побывать. Тебе нравится Франция?
— В моём досье?
Уголок её рта дёрнулся. У неё были красивые губы.
— А ты думал, что у тебя его нет?
Он не удивился, что оно у него есть, но был удивлён, что она упомянула об этом.
— Что там написано?
— Ты хочешь прочитать?
— Ты дашь мне прочитать?
— Конечно, — она приподняла бровь, и выражение её лица стало почти игривым. — Тогда бы ты понял, как мало я о тебе знаю.
— Аа.
Она склонила голову набок, изучая его.
— Тебе неприятно, что я что-то о тебе знаю, не так ли?
Да, бл*дь, так оно и было, но он не собирался этого говорить.
— Ты же мозгоправ. Ты мне и скажи.
— Пожалуйста, не употребляй это слово.
— Почему нет?
Он ожидал какого-нибудь возмущённого, запрограммированного ответа, практически подвёл её к этому, но она просто сказала:
— Мне оно не нравится.
— Тогда как я должен думать о тебе?
— Как о Мире.
Чёрт возьми. Почему она так усложняла ему задачу сохранять холодную дистанцию между ними? Одно дело — испытывать к ней влечение. И совсем другое — испытывать к ней настоящую симпатию.
Возможно, она делала это нарочно, напомнил он себе. Это не его стиль ведения допроса, но он понимал ценность этого подхода.
Он не мог позволить ей усыпить его бдительность.
— Ты не ответил на мой вопрос, — Мира кивнула на картину. — О Франции.
Кир не хотел говорить о Франции. Что-то тесное и ужасное всегда сжимало его сердце, когда он думал обо всех тех местах, которые когда-то любил.
— Нет, — сказал он. — Мне не нравится Франция.
Мира на мгновение нахмурила брови, очевидно, прочитав что-то в его тоне, но не стала настаивать. Она кивнула в сторону зоны отдыха.
— Ты присядешь со мной?
— А у меня есть выбор?
— Можешь стоять здесь, если хочешь, но я собираюсь сесть.
Она направилась к зоне отдыха и остановилась возле кубического кресла. Очевидно, это её место. Насколько он понимал, ему полагалось сесть на диван. По крайней мере, это был не обычный диван психиатра. Он выглядел как диван для гостиной, вплоть до тёмно-синих подушек.
Он всё равно не хотел сидеть там. Это был допрос, замаскированный под психологическую оценку. Ему предстояло избежать миллиона ловушек. И он не знал, верить ли Мире в том, что у неё не было конкретной цели. Он хотел верить, но не знал всей правды о том, что сказал ей Джодари, что она на самом деле искала. Он не знал о её связях с директором и, чёрт возьми, он не доверял Джодари. В этом-то и крылась суть.
Кир привёл Тишь в ВОА с серьёзными оговорками. Через несколько лет он почти начал расслабляться, но затем узнал, что организация была скомпрометирована.
Мира ждала в своём кресле. Тёплая, манящая. Терпеливая. Как будто это и в самом деле был не более чем разговор.
Он мог либо пойти и сесть на этот чёртов диван, либо…