— Он напряжённый, — призналась Мира. — Пугающий, — она уставилась на зелёную чашку в своих руках, подбирая нужные слова. — Он агрессивный. Возможно, немного вспыльчивый, но оберегающий.
Она видела это по отношению к его сестре. Она также заметила, что каждый раз, когда она была честна с ним, каждый раз, когда она проявляла уязвимость, он смягчался по отношению к ней.
Когда она рассказывала о своих родителях.
Когда она призналась, что её скованность была вызвана смущением.
У неё были пациенты, которые пытались использовать подобные вещи против неё. Он этого не сделал.
Мира продолжила:
— Он кажется хорошим мужчиной. Но это скорее внутреннее ощущение, чем что-либо ещё. Я его ещё толком не знаю.
Когда Мира не продолжила, Джодари спросил:
— Что ты недоговариваешь?
Миру поразило то, как он видел её насквозь.
— Мира, мне больше трёхсот лет, и последние сорок я провёл, разговаривая с агентами, сидящими за этим столом. Может, у меня и нет учёной степени в области психологии, но я могу сказать, когда кто-то что-то от меня скрывает.
— Тогда тебя не должно удивлять, что я думаю, он что-то скрывает.
Джодари шумно выдохнул.
— Конечно, именно поэтому я здесь, не так ли? Чтобы выяснить, что скрывают Кир и Тишь? Так что расскажи мне, что ты знаешь, Джодари.
— Ты не разговаривала с остальными?
— Нет. Прошлой ночью всё пошло наперекосяк, — Мира постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Никто, кроме неё и Кира, не знал, что произошло между ней и Киром. Она хотела, чтобы всё так и оставалось.
— Как он? Джонус задержал его на весь день.
Мира колебалась, не желая делиться своими впечатлениями о Кире, когда он был таким беззащитным. Его обвинения в её адрес всё ещё звучали в её голове. Она была там не для того, чтобы расследовать его действия, поэтому отказалась поделиться тем, что видела. Его разочарование. Напряжение, в котором он явно находился.
Мира остановилась.
— Откуда ты знаешь, что я ходила к нему?
Джодари бросил взгляд в её сторону.
— Потому что именно так поступила бы агент Мира Дженсен.
Успокоенная, довольная тем, что Джодари не счёл это несвойственным для неё, она сказала:
— Он был на ногах. Он сам вышел. Но всё ещё был не в себе. Я не уверена, как я отношусь к методам доктора Ана.
— Да, — Джодари отмахнулся от этого. — Это просто признак твоего человеческого воспитания.
— Что именно, права пациента?
— Ты же знаешь, что наш мир немного более гибкий.
— Да уж, — криво усмехнулась Мира. — Знаю.
Джодари широко улыбнулся и отхлебнул чаю, поморщившись. Он поставил чашку на стол и медленно отодвинул её.
Пришло время подтолкнуть его, поэтому Мира спросила:
— Почему Тишь вызывает подозрения? И почему ты не хочешь мне рассказать?
Джодари мгновение смотрел на неё, оценивая, принимая решение. Затем он сказал:
— Сначала я хотел получить от тебя объективное впечатление. Но теперь… — он открыл ящик стола и достал флэшку.
— Что это?
— Видеофайл, — он протянул флэшку через стол.
Мира подалась вперёд и подняла её с дурным предчувствием.
— Видео с чем? Поэтому ты относишься к ним с подозрением?
— Сначала это было не так. Честно говоря, вначале я не придал этому особого значения. Но после того, как инцидент был зафиксирован там, они перестали выходить на связь. Их отчёты стали расплывчатыми. С ними что-то не так, и мне нужно знать, что именно.
Кожа Миры напряглась.
— Что на этом видео?
— Просто посмотри его. И продолжай работать с ними. Мне нужно знать, Мира. Если они каким-либо образом скомпрометированы… Мне нужно знать.
Глава 12
— Приехали, брат.
Кир вроде как услышал слова Ронана, но по-настоящему не проснулся, пока Ронан не ткнул его в руку. Он сидел на пассажирском сиденье «Шелби» Ронана. Его сознание постепенно возвращалось к нему, пока он подмечал знакомые бетонные стены гаража под перестроенным аббатством, которое Кир и Нокс называли своим домом.
— Это не то место, куда ты должен был меня отвезти.
— Как я пытался объяснить тебе, когда мы покидали штаб-квартиру, я уже позаботился об этом.
Кир не помнил никаких объяснений. Чёрт, он даже не помнил, как покинул ВОА.
Он был уверен, что должен разозлиться, но у него не осталось на это сил.
— Я в растерянности, — признался он.