В дальнем конце комнаты, у окна, стоял стол со стульями, обитыми винилом. В прямоугольнике армированного стекла с проволочной сеткой оранжевый свет уличных фонарей боролся с чернотой ночи.
Мужчина нажал на кнопку включения кофейника.
— Я готовлю свежее фирменное пойло ВОА. Хочешь чашечку?
— Ты читаешь мои мысли, — Мира подошла к холодильнику и прислонилась к нему. Она не задержится надолго, чтобы занять свободное место.
Стройный мужчина улыбнулся, убирая заново закрытый пакет в шкаф.
— Я Маркус.
— Мира.
Он кивнул, как будто уже знал это.
— Ты перевелась из Чикаго, верно?
А, офисные сплетни уже работают. В некотором смысле, вампиры не так уж сильно отличались от людей.
— Слухи верны.
— Что вообще привело тебя в Нью-Гэмпшир как раз к началу зимы? — Маркус прислонился спиной к шкафчику.
Он выглядел молодо, хотя с вампирами это было трудно определить. На нём были дорогие серые брюки и фиолетовая рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими худые предплечья. Его тёмные волосы были стильно уложены.
Если бы он был человеком, то мог бы сделать карьеру модели. Если бы избавился от этих тёмных кругов под глазами.
Это Мира привыкла замечать и задавалась вопросом. Но он не её пациент, и причина его усталости её не касалась. Может, у него собака заболела, кто знает.
Её возвращение в Нью-Гэмпшир его тоже не касалось, но вопрос был естественным и прозвучал в разговоре. Несмотря на это, Мира не имела права обсуждать своё задание.
Она отделалась неубедительной шуткой.
— Кто же не любит снег?
Маркус фыркнул так, как мог бы фыркнуть только человек с его элегантностью.
— Люди с любым вкусом в обуви. Или в одежде. Что у тебя определённо имеется.
Ничто в его жестах не говорило о заинтересованности в Мире, поэтому она позволила себе улыбнуться в ответ на комплимент. Её нынешний наряд — туфли-лодочки телесного цвета, чёрная юбка-карандаш и любимая шёлковая блузка кремового цвета — был подобран с особой тщательностью. Профессиональный, но не чопорный. Стильный, но не сексуальный.
Она сухо прокомментировала:
— Чикаго не славится своими тёплыми зимами.
Маркус улыбнулся.
— Хорошо подмечено.
Он казался милым парнем. Доброжелательным. Не угрожающим. Как человек, с которым Мира могла бы подружиться.
Когда кофейник забулькал и зашипел, Маркус повернулся, открыл шкафчик и достал две белые кружки.
— Тебе нужно? — спросила Мира, имея в виду холодильник.
— Не для этого. Там есть общие сливки с молоком, если хочешь. Может быть, — он бросил неуверенный взгляд через плечо. — Иногда бывает, во всяком случае.
— Мне и так нормально, — она предпочитала чёрный кофе.
Маркус снял кофейник с конфорки.
— Если тебе когда-нибудь захочется настоящего кофе, «Бойкий Котик» находится чуть дальше по улице. Там неплохо.
— «Бойкий Котик»?
— «Рыжий кот», — поправился Маркус. — Кое-кто, с кем я когда-то… ну, он называет это место Бойкий Котик. Мне это всегда казалось забавным.
Мира услышала горечь в его голосе, но у неё не было времени задуматься об этом, потому что волосы у неё на затылке внезапно встали дыбом. По коже пробежал холодок, заставив её вздрогнуть.
Она была не единственной, у кого обострилось чутьё.
Маркус совершенно промазал мимо кружки, когда начал наливать кофе, и с криком обнаружил это. Когда он попытался поставить кофейник на подставку, Мира повернулась ко входу в комнату отдыха и обнаружила, что дверной проём заполнен 105-килограммовым разъярённым мужчиной-вампиром.
Она узнала Кира по фотографии, которая была приложена к его досье. Когда она впервые взглянула на его фотографию, то отметила (объективно, конечно), что он невероятно привлекателен. Возможно, она даже закатила глаза и издала звук раздражения.
Все черты лица с фото были на месте. Кристально-голубые глаза: пристальные, умные, агрессивные. Волнистые тёмные волосы, зачёсанные назад. Сильная челюсть и высокие скулы.
Мира знала, что всего этого следовало ожидать.
Но фотография не подготовила её к полной реальности его присутствия. К властности, исходящей от него. К силе в каждой линии его тела.
И, Боже, это тело. (Объективно говоря, конечно же). Это было отточенное оружие. От его устрашающего роста до ширины плеч и невероятной мощи его рельефных мускулов — всё это слишком бросалось в глаза под этой чёрной футболкой.
— Чёрт!
Восклицание и вид Маркуса, вытаскивающего стопки бумажных полотенец из держателя над раковиной, вывели Миру из транса. Маркус вытер пролитый кофе и выбросил промокшие бумажные полотенца в ближайшую мусорную корзину.