Доктор Нейлер широко улыбнулась, явно испытывая облегчение.
― С удовольствием! Я так рада, что вы спросили. Я вела себя так непрофессионально, у меня бы не хватило на это смелости.
Веда протянула руки, и две женщины обнялись.
Впервые с тех пор, как Веда вернулась в Тенистую Скалу, ее не пугала идея завести нового друга.
Потому что этот друг приблизил бы ее на один шаг к ее номеру четыре.
И кастрировать его стало бы проще простого.
Глава 7
― Как тебе? Нравится?
Веда посмотрела на него из-под своих трепещущих ресниц, позволяя застенчивой улыбке расплыться на ее губах, в то время как она поглаживала его блестящий член. Она неторопливо скользила своими губами и языком, делая каждый рывок приятным и легким.
Одну руку Гейдж запустил в ее кудри, а другой, наклонившись, обхватил ее обнаженную грудь, просунув руку в пространство , образовавшееся между ее рукой и телом и, улыбаясь, зашипел сквозь зубы от удовольствия, которое это вызвало в нем. Кровать прогнулась под тяжестью его обнаженного тела, его ноги уперлись в пол по обе стороны от нее, и она улыбнулась ему в ответ, стоя на коленях.
― Любой способ, который нравится тебе, нравится и мне.
Он нежно ущипнул ее за сосок, облизнув свои губы, когда это вызвало стон, сорвавшийся с ее губ. Он наклонился и украл нежный поцелуй. Однако одного оказалось недостаточно, и он продолжил уже с языком, проведя им мимо ее приоткрытых губ, вращая, сплетаясь с ее языком в такт ее скользящим движениям.
― Я хочу знать каждую частичку тебя, ― прошептала она, когда он отстранился, прижимая ее лоб к своему, ее движения стали медленнее. ― Я хочу знать, как заставить тебя кончить за считанные секунды.
Посмотрев вниз на свои пальцы, которые даже не полностью обхватили его ствол, она наклонилась вперед и слизнула блестящий на кончике предэякулят.
― Черт возьми, ― выдохнул он, зарываясь рукой глубже в ее волосы, притягивая ее к себе.
― Скажи мне, ― потребовала она сквозь стиснутые зубы, принимая от него еще один горячий поцелуй, тихо засмеявшись, когда он отпустил ее сосок и зарылся другой рукой в ее волосы.
― Когда я впервые увидел тебя?
Его карие глаза сверкнули на нее сверху вниз.
― С тем леденцом между этими великолепными губами...?
― Ммммм...
Она прикусила нижнюю губу и кивнула.
― Я чуть не кончил в штаны при мысли о себе на его месте.
― Правда? ― прошептала она.
― Только кончик, зажатый между этими удивительными губами...
Он прикусил собственную нижнюю губу.
― А ты? Сосала его так жадно… ты, черт возьми, чуть не сняла его с палочки?
― Только кончик? ― спросила она, проводя рукой по его члену, все еще скользкому от ее предыдущего внимания. ― Это то, что тебе нравится?
Он тяжело сглотнул, его глаза потемнели, когда он кивнул.
Она наклонилась, едва сдерживая хихиканье, когда представила набухшую, ноющую головку перед собой в виде леденца со вкусом винограда. Она со стоном втянула член между губ, обводя языком вокруг него с той же энергией, с какой обводила бы леденец на палочке, ожидая, пока его стоны не перерастут во вздохи. До тех пор, пока его пресс из восьми кубиков не напрягся так сильно, что, казалось, они вот-вот разорвут его кожу, пока он стал бы не в состоянии остановить бессознательные толчки в ее рот, давая ей больше.
Она отстранилась, хватая ртом воздух, который она задерживала, сжимая пальцы вокруг него.
― Что еще? А как насчет того, когда ты не у меня во рту?
― Кончик, ― взмолился он.
Он чуть не вырвал ее кудри прямо из черепа, когда вонзился в ее руку, молча умоляя вернуться в ее теплый рот, под поглаживания ее скользкого языка.
Она подняла брови, несколько раз дернув его, прежде чем задержаться на пухлой головке. Она полностью накрыла еe, как будто ее рука была одеялом, положив на головку ладонь и мягко сжав ее.
Он зашипел, его задница оторвалась от кровати, его тело умоляло о большем, о чем не могли попросить его приоткрытые губы.
― Кончик, ― кивнула она.
Она была не в силах сдержать хихиканье от этого нового открытия. Будь то ее рот, ее рука или что-то еще — теперь она знала, как довести своего парня до безумия от экстаза. Как заставить его кончить за считанные секунды, если это было то, чего ей хотелось. Она убрала руку с головки и снова зажала ее между губами.
― Я собираюсь кончить, детка. О, Боже, я хочу, чтобы ты проглотила все, ― взмолился он секундой позже. ― Пожалуйста, проглоти. Точно так же, как ты сделала в ту ночь.
Она отстранилась, ее смущенные глаза поднялись на него.
― В ту ночь?
― Да...
Его лицо смягчилось. Он убрал руки с ее волос, поглаживая ее щеки тыльной стороной пальцев.
― Той ночью на балконе… Когда я заставил тебя подавиться этим.
Веда резко проснулась.
Она вздохнула, отчего подушка, в которую было зарыто ее лицо, втянулась ей в рот и нос.
Когда с тумбочки зазвучал сигнал будильника, она осталась лежать лицом вниз, задницей вверх, посреди своей кровати. Солнечный свет проникал сквозь занавески, согревая одеяло ровно настолько, чтобы казалось, будто она попала в ловушку в пустыне Сахара.
― Почему, почему, почему?
Подушка заглушала ее крики. Она не была уверена, кричала ли она на свой будильник, на себя или на маленький самородок в животе, умоляющий о первой за день рвоте. Ей удалось сесть на край кровати и отключить будильник. Сладостная тишина. Ее позвоночник прогнулся вперед, когда ступни коснулись деревянного пола. Она прикрыла живот, шелк ночной рубашки заскользил под рукой.
Ее пальцы впились в ткань, словно пытаясь добраться до матки.
― Я действительно сожалею об этом, парень. Твой отец — монстр, а мама ― полный бардак. У тебя практически нет шансов стать нормальным, как только ты появишься на свет...
Веда посмотрела на свой живот.
― Если у тебя получится...
Вздохнув, она встала и поплелась в гостиную, все еще держа руку на животе.
― Доктор Нейлер говорит, что мы должны успокоиться, потому что мы не будем в безопасности еще три месяца, но у Мамочки есть важные дела и люди, которых нужно кастрировать. Кастрировать, а не убить, потому что твоя мамочка не убийца.
Оказавшись в гостиной, она схватила пульт с журнального столика и включила телевизор. Голос ведущей утренних новостей заполнил комнату, когда она пошла на кухню, глаза все еще были полузакрыты, походка все еще вялая, голос хриплый.
Она открыла холодильник и остановилась, глядя на свой живот.
― Как я и сказала вчера доктору… Я не хочу, чтобы только ты был для меня благословением, ― она ткнула себя в живот кончиком ярко-розового ногтя. ― Я тоже хочу быть благословением для тебя. И если мама собирается подарить тебе хорошую жизнь и спасти тебя от многих лет интенсивной психотерапии из-за ее безумия, тогда она должна устранить это безумие до твоего появления, верно? Она должна познакомить тебя с нормальным миром. Нормальным домом. Нормальной мамой.