― Я забываю внести Ваше имя в еженедельное расписание? Может я забываю подписать Ваши чеки на зарплату раз в две недели? ― голос Гейджа повысился. ― Еще раз забудете, и я буду считать это нарушением субординации, и Вы больше не будете сотрудником этой больницы.
Коко шагнула вперед, натягивая рукава своей рубашки так низко, что она сползла с плеча и показался кусочек лимонно-зеленой бретельки лифчика.
― Гейдж, ― приподняв одно плечо, хрипло прошептала она, в одном децибеле от мольбы. ― Когда я вошла, в приемной было всего несколько человек. И большинство из них, вероятно, были просто друзьями и семьей...
Ярость на лице Гейджа украла остаток ее предложения, когда он бросил на нее взгляд.
― Вы бы тоже хотели увидеться в моем кабинете, Коко?
У Коко отвисла челюсть, она не привыкла к такому обращению со стороны Гейджа. Она покачала головой.
― Может Вы хотели бы получить рапорт сегодня утром? ― продолжил Гейдж.
Не в силах сказать Гейджу то, что она только что сказала Веде, что увольнение было бы бо́льшим благословением, чем что-либо еще, Коко смогла только быстро покачать головой, широко раскрыв глаза.
― Мне ненавистна мысль быть вынужденным звонить Вашему отцу и говорить ему, что Вы не только некачественно выполняете свою работу, но и подвергаете риску свое самое важное рекомендательное письмо. Рекомендательное письмо, которое поможет принять или отклонить Ваше заявление на участие в программе доврачебной подготовки в Стэнфорде.
Гейдж прищурился.
― Это тот риск, на который Вы готовы пойти сегодня утром, Коко?
Коко так сильно затрясла головой, что было удивительно, как она не соскользнула с ее шеи.
Голос Гейджа стал жестче.
― Тогда я бы настоятельно рекомендовал Вам приступить к работе. Сейчас же.
Бросив последний взгляд на Веду, все еще широко раскрыв глаза, Коко на максимальной скорости выбежала из комнаты и свернула за угол.
Гейдж перевел взгляд на Джейка.
Джейк высоко поднял руки, словно сдаваясь офицеру с пистолетом, направленным ему в голову. Полы его кожаной куртки разошлись, открывая белую футболку и джинсы.
― У меня сегодня выходной, ― сказал Джейк, почти умоляя Гейджа придумать ему наказание.
Гейдж поймал взгляд Джейка поверх головы Веды.
― Возможно, Вы сегодня свободны, но, пожалуйста, поймите, что я буду внимательно следить за загруженностью пациентами каждого сотрудника, который был в этой дежурной комнате и пел "С днем рождения", а не со своими больными, где им самое место. Если я узнаю, что хотя бы один из этих пациентов получил некачественный уход или, не дай бог, упал замертво, потому что мои сотрудники были слишком заняты посещением вечеринки — вечеринки, которую вы организовали...
Гейдж ткнул пальцем в Джейка.
― Я буду считать лично Вас ответственным.
Веда вскочила на ноги.
― В этой больнице нет ни одного сотрудника, который был бы в этой дежурной комнате, пока его пациент нуждался в неотложной помощи, и ты это знаешь. Они хорошие работники, Гейдж. Хорошие люди. Ты просто ищешь любой предлог, чтобы наказать их. В чем твоя проблема?
Грудь Гейджа поднялась, ноздри раздулись, а его глубокий голос понизился.
― Неужели Вы думаете, что только потому, что прошли испытательный срок, Вы можете говорить со мной так, как вздумается? Вы считаете, членство в профсоюзе дает свободу делать и говорить все, что Вам заблагорассудится? Я настоятельно рекомендую Вам дважды подумать, доктор Вандайк.
Веда сжала кулаки, изо всех сил пытаясь сохранить контроль.
― Только дайте мне повод.
Гейдж повернулся, втягивая воздух сквозь оскаленные зубы, делая паузу достаточно долго, чтобы поднять указательный палец. Она задрожала.
― Всего один повод.
― Так ты угрожаешь мне сейчас?
Веда вытянула руки по бокам.
― Уверена, профсоюз будет рад услышать об этом.
Гейдж потянул за лацканы пиджака и ослабил галстук, осуждение на его лице сменилось хмуростью.
― Жду Вас в моем кабинете после окончания смены.
Он повернулся и вышел из комнаты, прежде чем Веда успела сказать еще хоть слово, захлопнув за собой дверь.
От этого даже стены затряслись.
На мгновение Веда застыла, глядя на дверь с разинутым ртом.
― Да уж, ― сказал Джейк, заставляя ее повернуться на каблуках лицом к нему. ― Ты определенно сломала его. Ты не просто сломала его, ты уничтожила его. Разнесла его на куски, пока он не стал совершенно неузнаваемым.
Джейк указал на дверь.
― Кто, черт возьми, этот парень? Кто этот гребаный мудак?
Веда сжала кулаки, ее сверкающий взгляд переместился на торт, где пламя все еще лизало розовую свечу. Воск стекал по краям тающей палочки, угрожая капнуть на торт, если она не задует пламя свечи в ближайшее время.
Раздался ее голос, низкий и мягкий, все еще дрожащий от остаточных эмоций, вызванных близостью к Гейджу.
― Этот мудак номер десять. Он монстр, и он больше не делает из этого секрета. Впервые...
Ее глаза поднялись на Джейка.
― Он показывает нам, кто он на самом деле.
Глава 9
После яростного обмена репликами в дежурной комнате Веда провела остаток утра в состоянии зомби. Ее больше не беспокоил Хавьер Лопес — десятилетний пациент в коме, который недавно очнулся и теперь принимал твердую пищу. Ее больше не развлекала драма уровня мыльной оперы, которая ежедневно заполняла коридоры. Она даже не смогла выдавить улыбку дряхлому старику, который все утро бегал по коридорам, крича во всю глотку без всякой на то причины. Даже его морщинистый зад, полностью видимый и подпрыгивающий сзади в больничной сорочке, не смог поднять ей настроение.
Ничто не могло избавить ее от обиды. Боли. Гнева.
Она поплелась по коридору с разбитым сердцем.
Затем она услышала душераздирающий вопль. Безошибочно узнаваемый звук трескающихся костей. Двое мужчин, вдвое крупнее ее, выскочили из больничной палаты, едва не сбив ее с ног, когда влетели в коридор.
Веда вскрикнула и отпрыгнула в сторону в самый последний момент, как раз когда детектив Линкольн Хилл толкнул мужчину в оранжевом комбинезоне через холл. Линк одной рукой заломил мужчине руку за спину, а другой запустил пальцы в его длинные рыжие волосы. Они оба хрюкнули, когда Линк захватил контроль и впечатал мужчину щекой в стену всего в нескольких дюймах от Веды, так сильно, что один из его зубов вылетел.
Веда отшатнулась назад и снова взвизгнула; она была уверена, что услышала, как под ее обувью раздробился зуб того мужчины.
Даже с блокированной за спиной рукой, подвергаясь избиению со стороны полицейского с самым коротким запалом в Тенистой Скале, заключенный сражался как чемпион. Каждый врач и медсестра останавливались, чтобы посмотреть, как он пинался, плевался и ломал об Линка те немногие зубы, которые у него остались, делая все возможное, чтобы вернуть себе контроль, который был настолько недосягаем для него, что это было смешно.
Казалось, в одно мгновение Линк уложил его лицом вниз на пол, надавив коленом на затылок, и достал из заднего кармана пару наручников.
— Отличная работа, — сверху вниз прорычал Линк напряженным голосом, его грудь вздымалась от напряжения, доказывая, что этот человек выдержал адскую борьбу. — Ты только что заработал себе еще десять лет. Оно того стоило?