Он подмигнул ей.
Ребенок в животе Веды умолял об опорожнении желудка.
― Я думала Данте владелец?
― Я был ранним инвестором. Пятьдесят один процент. Молчаливый совладелец.
― С достаточной долей, чтобы гарантировать, что Данте не будет иметь никакого контроля, ― вмешалась Хоуп, в ее голосе явно слышалось отвращение.
Брок бросил на Хоуп быстрый взгляд, прежде чем снова перевести глаза на Веду.
― Бар Данте по названию и духу. Как я уже сказал, я просто на заднем плане. Но у меня достаточно полномочий, чтобы помочь моему морфиновому ангелу, если она в этом нуждается.
Веда поерзала на своем месте.
― Мне действительно не помешали бы дополнительные деньги.
«У меня должна быть крыша над головой, если я собираюсь оторвать тебе яйца».
― Сделано, ― произнес Брок. ― Сможете начать в следующий понедельник?
― Смогу.
― Я дам знать Данте и удостоверюсь, что у него готовы документы... ― Брок мягко улыбнулся. ― Еще раз спасибо вам за все, доктор Вандайк. Я оставлю вас, девушки...
Хоуп проводила его взглядом — ее верхняя губа задралась так высоко, что было удивительно, как она не отделилась от ее лица. Только когда Брок был вне пределов слышимости, разговаривая с Данте, который посмотрел на Веду из-за стойки и помахал с яркой улыбкой, Хоуп заговорила.
― Что, черт возьми, это было? ― потребовала Хоуп.
― Мне действительно нужны деньги. И я знаю, что Данте немало зарабатывает в этом баре. Вероятно, даже больше, чем я делаю как резидент. Даже пять процентов чаевых будет шагом вперед по сравнению с теми крохами, которые я собираю в больнице. Это удержит меня на плаву, пока я не закончу то, за чем приехала.
Веда сделала паузу.
― К тому же, каждый из моих нападавших до последнего ревностно посещает этот бар, чтобы выпить после работы. Это даст мне такой доступ, на который в противном случае потребовались бы месяцы. У меня нет такого времени. Мне нужно покончить со всеми ними, прежде чем начнется шоу, и работа здесь ускорит процесс. Честно говоря, я не знаю, почему мне раньше не пришло в голову подать заявление сюда.
― Я не говорю о том, что ты берешься за эту работу. Очевидно, ты согласилась, раз Гейдж собирается выставить тебя на улицу.
Хоуп кивнула в сторону бара, где Данте снова был один.
― Я говорю о том, что вы ворковали с этим мудаком, как два старых друга. Может быть, та твоя влюбленность в него все еще жива и здорова?
Веда откинула голову назад.
― Нет.
― Ты уверена?
― Просто... ― пробормотала она, указывая на дверь, из-за которой только что вышел Брок. ― Ты видела, каким милым он только что был? Он был таким с момента, как я снова увидела его. Он почти святой, Хоуп. На днях в ожоговом отделении я даже не могла нагрубить ему, не выглядя при этом полной психопаткой в глазах моих коллег.
Хоуп съежилась.
― Хрена с два, ты не могла.
― Слушай, как только я выясню, как достать тиопентал натрия, Брок получит по заслугам. Поверь мне. Но все же… Я не могу отрицать, что с Тоддом и Юджином все было... по-другому. У меня были доказательства того, что Тодд все еще насиловал женщин, когда я вырезала ему яйца. У меня были доказательства, что Юджин преследовал несовершеннолетних девочек, которые выкидывали фокусы на холме. В довершение всего, они оба были для меня полными придурками с самого начала. Просто насквозь паршивые люди. Но Брок?… Иисус.
Веда запнулась.
― Он никогда не сказал мне ни одного грубого слова. Он заступился за меня, когда увидел, что Гейдж пристает ко мне на работе. Он утопает в благотворительных добрых делах и руководит миллионом некоммерческих организаций, большинство из которых посвящены помощи больным и обездоленным детям. Он даже основал организацию по доступному жилью, которая защищает бедных людей на холме от переселения теперь, когда Блэкуотеры начали облагораживать пристань для яхт.
В глазах Хоуп промелькнула скука.
Веда продолжала.
― Он ни разу не пожаловался с тех пор, как его привезли в больницу с наполовину обожженной ногой. Я видела, как пациенты более резко реагировали на втирание спирта в порез от бумаги. А его жена, ― воскликнула Веда. ― Его удивительная жена, у которой хватило нервов подружиться со мной. Она никто иной, как чертов ангел. Ангел с небес, который ничего так не хочет, как залететь и сидеть с кучей сопливых детишек в дерьмовых подгузниках, за которыми она могла бы бегать, любить и лелеять. Я не могу не думать, что, трахнув Брока, я трахну и ее тоже. Я не могу не думать, что...
Веда заломила руки, прищурив один глаз на Хоуп и произнеся слова, которые, она даже не осознавала, вторгались в ее разум с того момента, как она воссоединилась с Броком Нейлером.
― Как ты думаешь, люди могут измениться? Как ты думаешь, они могут... стать лучше?
― Я думаю, ты очень сильно хочешь верить, что если Брок Нейлер изменился, то это значит, что другой — очень конкретный — человек, возможно, тоже изменился.
Глаза Веды расширились, когда Хоуп откопала уголок ее мозга и сердца, на который она сама даже не осмеливалась взглянуть.
― Это не имеет никакого отношения к Гейджу.
Хоуп подняла брови, снова выглядя скучающей, и с глубоким вздохом склонила голову набок.
― Изменился ли Тодд Локвуд?
Веда пошевелилась.
― Изменился ли Юджин Мастерсон?
Глаза Веды сузились.
Голос Хоуп повысился.
― Изменился ли Джакс Мёрфи? Или я должна была отправить этого мудака за край обрыва только для того, чтобы он перестал портить тебе жизнь?
Глаза Веды опустились, и она вздохнула. У нее не было аргументов. Хоуп была права, и это невозможно отрицать.
― Думаю ли я, что люди могут чувствовать вину? ― Хоуп понизила голос при виде капитуляции Веды. ― Да. И я думаю, что у них нет другого выбора, кроме как перестараться с добрыми делами, когда чувство вины начинает пожирать их заживо. Но, в глубине души? Нет. Я не думаю, что люди меняются. Я не думаю, что они когда-либо меняются. Филантроп Брок Нейлер сегодня ― это тот же самый насильник Брок Нейлер на том балконе десять лет назад. Он просто стал лучше следить за тем, чтобы его маска славного парня была хорошо и туго натянута, чтобы он не рисковал раскрыть истинного монстра под ней. Точно так же, как Гейдж хорошо и туго завязал свою маску, прежде чем мы сорвали ее с его лица.
Веда сжала кулаки, когда ее руки начали дрожать.
― Ты права.
― Всегда.
Хоуп с усмешкой схватила фотоаппарат и продолжила листать фотографии.
Веда подождала еще мгновение, а затем тоже взяла камеру.
Еще час они терпеливо рассматривали камеру за камерой в тишине на палубе, каждый раз доставая новую из сумки Веды. Данте следил за тем, чтобы их напитки оставались свежими, похлопывая Веду по плечу каждый раз, когда он проходил мимо, взволнованный своим новым сотрудником.
Как раз в тот момент, когда последние лучи заходящего солнца скрылись за горизонтом, когда и Хоуп, и Веда начали проявлять первые признаки усталости, сгорбленные спины, длинные зевки и прикрытые глаза, Хоуп внезапно подскочила на своем месте.