Его свет пронзил ее насквозь, и она обхватила его руки, сомкнув ладони вокруг его запястий, чтобы удержать его на месте. Несмотря на то, что это было невозможно, она изо всех сил старалась обнять его так же крепко, как он ее.
Чтобы он почувствовал себя в такой же безопасности.
Таким же защищенным.
Она хотела, чтобы он знал несмотря на то, что она была тем человеком, который оставил его на холоде, она никогда больше не откажет ему в теплом одеяле своих объятий.
Она могла только молиться, когда он зарылся головой в ее кудри, наполняя комнату тяжелым дыханием своего сна, чтобы он тоже никогда больше не отказывал ей в теплом одеяле своих объятий.
Глава 23
Гейдж попытался съесть еще немного макарон, но у него перехватило горло, прежде чем он успел поднести вилку к губам. Он бросил ее на тарелку, звон разнесся в прохладном ночном воздухе, когда он поднял глаза на свою мать.
Зеленые глаза Селесты ожили, когда их взгляды встретились за обеденным столом на открытом воздухе, ее пышная грудь вздымалась под узким вырезом черного платья с запахом. Ее спина была прямой, как палка, почти такой же напряженной, как тонкая линия ее красных губ. Позади нее самый большой круизный лайнер семьи, хвастаясь своим названием, сиял вдали от судоходного причала. Волны в ту ночь были тихими, только облизывали зазубренные черные скалы, которые вздымались в ночное небо под разными углами. Тихая струйка из семейного пейзажного бассейна производила больше шума, чем волны.
Даже дыхание Селесты стало слышно, выше, громче с каждой секундой.
― Мама, я не смогу есть, если ты будешь так себя вести.
Гейдж почувствовал, как его собственные губы плотно сжались. Он поднял с колен черную матерчатую салфетку, провел ею по опущенным губам, прежде чем сделать знак Селесте.
― Если у тебя есть что-то, что ты хотела мне сказать, пожалуйста, продолжай и скажи это сейчас, чтобы я мог спокойно насладиться своим ужином.
Напротив Селесты ― отец Гейджа, Дэвид Блэкуотер, поднял свои шокирующе-белые брови, такие же пугающе яркие, как и его коротко подстриженные волосы. Его ледяные серые глаза изучали лицо Гейджа, между бровями появилась легкая морщинка, как будто он не мог решить, злиться ему или гордиться своим сыном за тон, который он только что взял с Селестой.
Очевидно, Дэвид остановился на гордости, переключив свое внимание на Селесту в ожидании ее ответа.
Селеста, которая еще не притронулась к еде, слишком занятая свирепым взглядом на своего единственного сына, сделала вдох, от которого ее полные груди опасно приблизились к краю декольте, а тонкие ноздри расширились.
― Хорошо, дорогой, как бы мне не было неприятно портить аппетит твоему отцу и мне, поднимая эту тему, ― сказала Селеста. ― Я полагаю, ты не оставил мне другого выбора.
― Мама, пожалуйста, продолжай.
― Ходят слухи, что прошлой ночью тебя видели выходящим из «Данте» с Ведой Вандайк, ― сказала Селеста. ― И ты отвез ее в больницу этим утром. Я не буду тратить свое время на расспросы, правда это или нет, поскольку презрительный тон, которым ты разговаривал со мной этим вечером, является единственным доказательством, в котором я нуждаюсь, что ей удалось пробиться в твою голову и продолжить свои манипуляции еще раз. Я искренне верила, что ты более проницателен. Тобой действительно так легко манипулировать, это просто смешно.
Челюсть Гейджа сжалась.
― Это правда? ― спросил Дэвид.
Желудок Гейджа скрутило, аппетит официально пропал.
― Не ваше дело.
― Не наше дело? ― Дэвид просиял.
Селеста вскочила.
― Это, безусловно, наше дело. О чем мы говорили, когда восстановили тебя в должности генерального директора больницы? О чем мы говорили в ту ночь, когда ты позвонил мне, разваливаясь на части после того, как эта коварная женщина пустила все ваши отношения ко всем чертям без всякой уважительной причины?
― Я не марионетка на твоих чертовых веревочках, ― выплюнул Гейдж.
Брови Дэвида подпрыгнули. Его позвоночник резко выпрямился. И снова он, казалось, растерялся, не зная, злиться ему или гордиться.
Селеста фыркнула.
― Дорогой, разве ты не видишь? До того, как ты встретил Веду, тебе и в голову не могло прийти разговаривать со мной таким образом, тебе это даже не снилось!
Когда голос Селесты начал дрожать, она прикрыла рот подушечками своих тонких пальцев, закрыв глаза. Только когда ее дыхание выровнялось, она снова подняла глаза на Гейджа и снова заговорила спокойным голосом.
― Что насчет того милого детского хирурга Стефани Кокран? Разве ты не говорил мне, что у вас с ней были планы на эти выходные?
― Я не могу представить, почему ты так открыта для Стефани и в то же время испытываешь такое отвращение к Веде, хотя у них обеих одинаковое образование, одинаковые должности и они попадают под одни и те же налоговые льготы. Я действительно не могу представить, почему, мама.
Кулаки Гейджа сжались, глаза переместились на его отца.
― Хочешь рискнуть высказать предположение?
Селеста снова фыркнула, высоко задрав подбородок и глядя вдаль на черный океан. Она отвела глаза, наслаждаясь открывшимся видом, а затем встала со стула, отбросив с лица черные волосы длиной до пояса. Прямые, как палки, пряди взмыли в воздух своей собственной жизнью, танцуя на ветру, когда ее каблуки застучали по тротуару, пока она в спешке выходила из-за стола.
Ее запах окутал Гейджа, когда она неторопливо удалялась, но он не смотрел ей вслед, рухнув на свое место и прикрыв рот рукой.
Только когда стук ее каблуков затих, всего через мгновение после того, как на заднем дворе раздался скрип задней двери, Гейдж поднял глаза на Дэвида.
― У тебя чертовски удачный день. Я должен отдать тебе должное.
Дэвид усмехнулся, продолжая уничтожать свою еду, как будто ничего необычного не было.
― Твой дедушка будет недоволен.
― Мы с Ведой не вместе.
Он бросил на Гейджа ленивый взгляд.
Гейдж прочел в глазах своего отца слова, которые тот даже не потрудился бы произнести.
― Значит, ты не только пытаешься контролировать с кем я встречаюсь, но и с кем я дружу?
― Дружу.
Дэвид улыбнулся, веселье, которое было ясно видно в его глазах, перешло на более высокий уровень.
― Ты не можешь дружить с Ведой Вандайк, сынок. И не из-за нас. Не потому, что нам неприятно знать, что она снова пробралась в твою впечатлительную душу. Ты не можешь дружить с ней — из-за тебя.
Гейдж остался сидеть, откинувшись на спинку стула, массируя подушечками пальцев губы.
― Люди ненавидят нас.
На этот раз Дэвид действительно перестал есть, уронив свои приборы, как будто они загорелись, веселье в его глазах исчезло, когда он бросил на Гейджа предупреждающий взгляд.
Желудок Гейджа сжался.
― Я потратил меньше месяца на то, чтобы получить место в совете директоров Фонда Терренса Глосса, но этого времени мне хватило, чтобы понять, насколько нас ненавидят на самом деле. И люди ненавидят нас не только из-за наших денег, как ты всегда заставлял меня верить. Нет.