― Доброе утро.
Его голос все еще был хриплым от сна.
― Доброе утро.
Он пробежался глазами по ее телу.
― Ты выглядишь прекрасно.
― Спасибо.
Веда посмотрела вниз на свой розовый халат и кожаную куртку.
― Сегодня утром я надела свою хорошую медицинскую форму. На нее вырвали всего дважды.
«Однажды, благодаря нашему малышу».
― Входи, ― ухмыльнулся он, отступая от двери.
Веда вошла в фойе, впившись в него взглядом, когда он закрывал дверь. Ее пальцы чесались от желания прикоснуться к его влажным волосам, зачесанным назад. Прикоснуться к любой его части, на самом деле. Чтобы он прикоснулся к ней в ответ. Прикасаться друг к другу без вопросительного знака, стоящего за каждым прикосновением. Окрашивая каждый поцелуй. Пачкая каждое объятие. Ей не терпелось освободиться и снова полюбить его по-настоящему.
Она пыталась заглянуть ему в глаза.
Его губы были расслаблены, глаза пусты, не выражая никаких эмоций, и она мгновенно насторожилась. Она заломила руки, покусывая нижнюю губу.
― Спасибо, что пригласил меня в гости.
Ее голос звучал донельзя жалко.
― Мы не завтракали вместе уже...
Она не могла вспомнить. Все, что она знала, это то, что это было слишком давно.
К его горлу подкатил комок. Отойдя от двери, он сбежал по ступенькам, которые вели в его утопленное в полу фойе, направляясь в столовую, не встречаясь с ней взглядом. Он все еще был босиком, засунув руки в карманы, когда шел к своему обеденному столу из белого мрамора.
Веда последовала за ним, вздыхая по поводу его новой привычки обращаться к ней либо очень рано утром, либо ужасно поздно ночью, прося составить ему компанию, а затем ведя себя так, как будто она была последним человеком, которого он хотел видеть, когда она действительно находилась в его присутствии.
Несмотря на сбивающее с толку обращение, она последовала за ним, радуясь любой возможности быть рядом с ним.
Она изучала две тарелки для завтрака, которые он поставил на стол.
И ее сердце упало.
Яйца, бекон и тост.
Просто яйца, бекон и тосты... разложенные на двух тарелках без всякой причины. Не в форме какого-нибудь пушистого животного с фермы и даже не в форме восходящего солнца, как на первом завтраке, который он ей приготовил.
Веда сразу поняла, что ей следует бежать, спасая свою жизнь. Что ничего хорошего из этого завтрака не выйдет. Просто взглянув на эти пластины, она поняла, что до какой-то части Гейджа все еще слишком далеко, чтобы дотянуться. Что какая-то часть его может быть потеряна для нее навсегда.
Ужас сжал ее сердце. Независимо от того, насколько она жаждала ароматной еды или как сильно хотела выпить стаканчик апельсинового сока, она не сможет насладиться ничем из этого, пока не узнает наверняка.
Она должна была знать, ушел ли он навсегда.
― Я хотела тебя кое о чем спросить.
Ее голос дрожал, как у подростка, приглащающего свою самую большую любовь на выпускной.
Гейдж замедлился, повернулся к ней лицом и оперся о толстый мраморного стол, скрестив руки на груди и подняв брови.
Веда попыталась заговорить, но с первых нескольких попыток ничего не вышло. Каждая косточка в ее теле кричала о необходимости бежать. Кричала, что это неправильно. Что в нем что-то изменилось. Не только с тех пор, как они расстались, но и за последние несколько недель. Что-то было не так. Что-то заставило его отступить еще больше.
Ее мозг кричал об опасности.
Но ее сердце победило.
― У Данте в субботу большая костюмированная вечеринка, и я надеялась, я имею в виду...
Она опустила глаза под его неумолимым взглядом, наблюдавшим за ее заламывающимися руками.
― Я имею в виду, мне было интересно...
Это добром не закончится.
Она украдкой взглянула на него. Его лицо не изменилось, поэтому она снова опустила взгляд.
«Беги, Веда. Спасай свою жизнь».
― Я надеялась, что ты будешь моей парой.
Она выдохнула с облегчением, что худшее позади, но, встретившись с ним взглядом, увидела, что это еще далеко не конец.
Он улыбнулся совсем не так, как она себе представляла. Но он остался. Сидящий перед ней. Заглядывая ей в глаза.
Ожидая.
Чего он ждал? Понимая, что он никогда ей не скажет, Веда услышала слова Хоуп в своей голове и поняла, что Хоуп была права. У нее не было другого выбора, кроме как выложить все свое сердце на стол. Неважно, насколько это было страшно.
Поэтому, когда Гейдж собрался ответить, Веда вмешалась.
― Я хочу вернуть тебя, ― произнесла она.
У него отвисла челюсть. Слова, которые он собирался сказать, растворились в воздухе. Его глаза расширились, дыхание участилось, пока он не оказался на грани того, чтобы задохнуться. Его скрещенные руки опустились, и он вцепился в край стола, мускулистые руки боролись за то, чтобы освободиться от рубашки.
Веда использовала новую эмоцию в его глазах в качестве топлива.
― Я хочу вернуть нашу помолвку. Я хочу вернуть наше будущее. Я хочу нас назад.
Его глаза заблестели. Он выпятил челюсть.
― Я знаю, что причинила тебе боль, Гейдж. До такой степени, что иногда ты даже не можешь посмотреть на меня. До такой степени, что ты едва можешь говорить со мной. И я знаю, что это моя вина. Я позволила своей собственной тьме… своим собственным демонам вырваться из меня и отравить наши отношения. Я позволила этому отравить нашу любовь. Я никогда не претендовала на совершенство, но мне до сих пор ни разу не удавалось что-то испортить...
Она стиснула зубы, когда ее голос задрожал от подступивших слез.
― Так невероятно. Запятнать что-то такое чистое. Такое прекрасное. Такое правильное. Что у нас было… Что у нас было… такое случается раз в жизни. И я не хочу это терять.
Гейдж скрестил одну руку на животе, уронив лицо на ладонь, несколько долгих мгновений массируя глаза, прежде чем провести этой рукой по лицу. Он потянул ей свою кожу, остановившись у губ, вздыхая в ладонь.
Тишина.
Веда шагнула вперёд, умоляя.
― Гейдж...
― У меня уже есть пара.
Он уронил руку на колени, лениво встретившись с ней взглядом.
― На вечеринку.
Веда думала, что была подготовлена. Приготовилась к возможности потерять его навсегда. Но она этого не сделала. Она не была готова к тому, как его последняя фраза перевернула ее мир, настолько сильно, что она могла поклясться, что пол у нее под ногами сдвинулся. Она думала, что подготовила себя к боли, но это было не так. Ей пришлось поджать колени, чтобы не рухнуть на пол.
Она думала, что познала сожаление, но по-настоящему не осознавала этого до того момента.
― О, ― прошептала она, прижимая ладонь ко рту.
Гейдж внимательно наблюдал за ней. Его глаза проследили за ней, когда она попыталась отвернуться, но потом поняла, что не может, и снова встретилась с его глазами, своими собственными, безмолвно умоляющими.
― Я, э-э...― замялась Веда, хмуро разглаживая свой пучок.
Желание закричать почти уничтожило ее, ей было трудно говорить из-за комка в горле.
― Эм... кто?
Гейдж помолчал, медленно моргая.
― Стефани Кокран.
Она представила, самую статную женщину в больнице, кивнула, сжав губы, и первая слеза скатилась из ее глаза по щеке.