― Мне жаль, но мое сердце просто не лежит к этому.
― Ты могла бы одурачить меня, ― Линк приподнял брови, отчего глубокий шрам, пересекающий левую, стал еще заметнее. ― У тебя весь день был железный кулак. Ты никогда не била меня так сильно.
Он хрустнул костяшками пальцев, пробегая глазами по ее лицу.
― Становишься сильнее.
Веда расстегнула липучку с рисунком зебры на своих розовых перчатках, окидывая взглядом скучную комнату. С ними был еще только один посетитель спортзала, работавший с тренажёром, похожим на ручной велосипед в дальнем конце зала.
Взгляд Линка пробежался по ее телу, задержавшись на ярко-розовом спортивном лифчике, черных лосинах и ярко-розовых кроссовках, прежде чем медленно поползти обратно вверх.
― Что случилось? ― мягко спросил он.
― Опасный вопрос.
Веда скосила на него глаза, пробираясь к канатам.
― Ты только что открылся эмоциональной леди-громкие слова, к которой такой мужчина, как ты, никак не мог быть готов.
Она попыталась перелезть через канаты, но он в мгновение ока оказался у нее за спиной, схватив ее за руку и не дав ей покинуть ринг.
Она встретилась с ним взглядом через плечо.
Его зеленые глаза изучали ее.
― Что не так?
Она улыбнулась, зная, что скоро он пожалеет о решении задать ей этот вопрос дважды.
И двадцать минут спустя, сидя бок о бок на краю ринга, Веда обнаружила, что погрузилась в самый долгий разговор, который, как она когда-либо думала, у нее будет с Линкольном Хиллом. Ее ноги свешивались с края ринга, заставляя пятки ударяться о него, но длинные ноги Линка доставали до самого пола, широко расставленные. Он положил руки на веревки позади них, время от времени похлопывая ее по затылку с того места, где он держал одну руку вытянутой позади нее.
― Стоп! ― воскликнула Веда, отталкивая его, когда он ударил ее в миллионный раз.
Он облизнул губы, пытаясь подавить улыбку и одновременно отводя взгляд.
― Эй, ты так и не сказал мне, что получил за тест на этой неделе, ― Веда снова толкнула его, на этот раз в бок, почувствовав, как напрягся его пресс, когда она это сделала.
Он наблюдал за ней краем глаза.
― В+ (прим.: в США оценки обозначаются не цифрами, а буквами, и их пять: А (отлично), В (хорошо), С (удовлетворительно), D (слабо) и F (неудовлетворительно). А соответствует нашей «5», B – «4», С и D – это «3», обе они являются проходным баллом, а вот F – это «2». Как и у нас, учителя нередко добавляют к оценкам плюс или минус, хотя эти пометки, строго говоря, не влияют на официальные академические результаты).
Ее глаза загорелись, и она торжествующе подняла кулаки, в одном из которых была зажата бутылка с водой.
― Да!
― Но все ещё не А.
― Но и не С. Мы сохраняем хорошую восходящую траекторию. Сначала было B-, потом B, а теперь B+? Ты делаешь офигенную вещь, Линк. Когда-то ты ненавидел науку.
― Когда-то? Я буду ненавидеть это дерьмо до конца своих дней.
Она фыркнула.
― Я была уверена, что смогу сделать химию веселой для тебя. Перевести тебя на темную сторону.
Его взгляд упал на ее губы. Он облизнул свои.
― Она веселая с тобой.
Веда выпрямилась и отвела взгляд, вдыхая нежный запах его моющего средства, прежде чем снова поднять на него взгляд. От этого свободный пучок, который она завязала на макушке, закачался.
― Спасибо за беседу. Мне это действительно было нужно.
Она посмотрела в сторону входной двери.
― Ты, наверное, фантазируешь о своем побеге...
Она застонала, когда он снова наклонил ее голову.
― Хватит!
Ухмыляясь, он кивнул ей, не сводя тяжелого взгляда с ее губ.
― Как Перл?
― Все еще в плену у моих родителей и ненавидит каждую секунду этого. Они хотят, чтобы она уехала из Колорадо и переехала к ним, но она отказывается, чтобы с ней обращались как, я цитирую ее, «с какой-нибудь пожилой пациенткой». Клянусь Богом, Линк, эта женщина станет моим концом.
― Ты оформила на нее страховку?
― В тот момент, когда ее выписали из больницы.
― Это хорошо, ― он кивнул.
― Она спрашивала о тебе.
― О, да?
― Хотела знать сохранилась ли у тебя та линия без загара.
Он усмехнулся.
Она хлопнула его по руке тыльной стороной ладони, звук соприкосновения их кожи разнесся в воздухе.
― Есть какие-нибудь зацепки по твоей жене? Ты продолжаешь оставлять меня в неведении.
― Потому что это не твое чертово дело, и почему ты такая громкая?
Он бросил взгляд на мужчину, набиравшего скорость в другом конце комнаты. Поймав ее пристальный взгляд, он нахмурился, прежде чем отвести глаза.
В глазах Веды появилась обида.
― Зачем ты это делаешь?
Он вздохнул.
― Что я делаю?
Она повела плечом.
― Каждый раз, когда я заговариваю о Лизе...
Он закатил глаза и убрал руки с веревок, наклонившись вперед.
Веда указала на него.
― Если я хотя бы произнесу ее имя, ты уже делаешь это! Боже мой, посмотри на себя. Ты полностью отключаешься. Ты бесишься. Ты злишься на меня.
Бицепсы Линка напряглись там, где он опирался на колени, его зеленые глаза обшаривали весь зал. Наступило долгое молчание, и он наклонился, расставив ноги, чтобы схватить бутылку с водой, стоявшую на полу между его кроссовками.
Веда наблюдала, как он сделал несколько больших глотков.
― Почему ты так злишься?
Он, не торопясь завинтил крышку на бутылке с водой, прежде чем снова поднять глаза на входную дверь.
Взгляд Веды упал на его руку, и она заметила, что у него все еще была привычка массировать безымянный палец левой руки, покручивая серебряное кольцо, которого на нем больше не было.
― Я не злюсь, ― сказал он более мягким голосом, глядя на нее через свое большое плечо.
Веда подняла на него брови.
― Я завален работой.
Он вытянул руки.
― Мой лейтенант чертовски ясно дал понять, что, независимо от того, сдам я экзамены или нет, я не стану сержантом, если не покончу с делами Джакса Мёрфи и Кастратора.
Сердце Веды замерло, потому что он только что подтвердил, что два дела, которые могли разрушить ее жизнь, все еще очень активны. Она давным-давно перестала расспрашивать его о работе, быстро поняв, что это пустая трата времени. За последние несколько недель он стал особенно неразговорчив о своих делах, и это заставляло ее нервничать из-за того, что он, должно быть, замышляет что-то важное, раз вдруг стал таким сдержанным.
Она сдержала проклятие, вертевшееся на кончике языка. Как она позволила себе подружиться с полицейским? Не просто полицейским, а копом, который собирался бросить ее и ее ребенка в тюрьму? Не за одно преступление, а за два? Веда почти могла представить, как судья отчитывает ее со своей трибуны, когда Линк в конце концов поймает ее и влепит миллион обвинений. Она представила, как судья скажет ей, что она приговорена к двум пожизненным срокам без возможности условно-досрочного освобождения, с улыбкой на лице и ликованием в сердце. У нее заберут ребенка и передадут Селесте Блэкуотер. Ее ребенок, вероятно, назвал бы Селесту мамочкой.
Глаза Веды расширились.
― Итак, у меня не было времени изучить информацию так тщательно, как хотелось бы, ― продолжил Линк. ― Но я это сделаю.
― Я больше не буду вспоминать ее, ― пообещала Веда, поворачиваясь к нему лицом, вытягивая одну ногу в кольцо так, чтобы она опиралась на мат, используя веревки, чтобы удерживать ее в вертикальном положении.