ГЛАВА 17
— Как прошло выступление? — спросил Марк.
— Фантастически! — ответила Катринка, и улыбка удовлетворения осветила ее лицо. — Мне аплодировали стоя. А тебе?
— И мне, — голос Марка был довольным и усталым. — Журнал им понравился, так по крайней мере они сказали. — «Интернейшнл» будет пользоваться успехом… — Утром на приеме он показал первые экземпляры журнала избранной публике, в том числе совету директоров и основным акционерам. — Это удача. Я знаю это. Единственная настоящая проблема — выдержать уже взятый высокий уровень материалов.
— Это будет непросто, миленький, но ты сделаешь это!
Марк рассмеялся.
— Я сделаю это, — сказал он.
— Я бы хотела оказаться рядом с тобой.
— Я тоже, малыш. Я скучаю по тебе.
Они обсудили предстоящие дела и решили, что до рождения ребенка Катринке стоит отказаться от изнурительных перелетов, бывших частью ее повседневной работы.
— Я надеюсь, ты по крайней мере отдохнешь.
— Не беспокойся. Днем я только и буду делать, что лежать у бассейна. — Марк звонил из Лондона, а Катринка гостила у Александры и Нила.
— У тебя усталый голос, любимый. Не засиживайся допоздна.
— Хорошо! — пообещал Марк. — Что я хотел еще сказать? Помнишь ту миловидную женщину, журналистку, которая хотела взять у меня интервью?
— Журналистку? — повторила Катринка, пытаясь вспомнить, кого он имел в виду.
— Она приходила на ленч, который ты устраивала для мэра Праги. Моника Бранд.
— А, да, конечно…
— Мы вновь встретились в опере. А вчера я с ней вместе обедал у Тони Морленд.
— Как забавно, — прошептала Катринка.
— Простое совпадение, — заверил Марк. — Она просила взять ее на работу.
— А что она умеет делать?
Он рассмеялся.
— Она готова выполнять любую работу!
— И что ты ей сказал? — Катринка даже удивилась, услышав раздражение в собственном голосе.
— Ты же не ревнива, — Марк, похоже, не верил своим ушам.
— Конечно, — произнесла Катринка после некоторой паузы. — Я доверяю тебе. Но это не значит, что я настолько глупа, чтобы верить каждой женщине, флиртующей с тобой.
— Да, согласен, мне это нравится, — он поддразнил ее, говоря преувеличенно серьезно.
— Я заметила, — сухо произнесла Катринка.
— Полагаю, мисс Бранд действительно просто ищет работу. Она производит впечатление способной и честолюбивой.
— Ты собираешься принять ее?
— Она занесла сегодня в офис несколько своих статей. Они очень хороши. Мы обсудили их за завтраком.
— За завтраком?
— Да, — подтвердил он, — за завтраком.
Катринка услышала знакомые нотки в голосе мужа. Это означало, что он не видит в своих действиях ничего дурного и не собирается ничего менять. Она слышала это много раз, в том числе и тогда, когда он рисковал своей жизнью на ледовой трассе «Креста».
— Ну, хорошо, — кротко ответила она.
— Катринка, я ведь не возражаю всякий раз, когда ты хочешь позавтракать с мужчиной. Тебе не о чем беспокоиться. Я люблю тебя.
— Я знаю…
— Итак?
Она вздохнула:
— Мне не нравится Моника Бранд.
— А знаешь, она говорит о тебе много хорошего. Может, я запишу наш с ней разговор на магнитофон, — заметил он с улыбкой. — Просто, чтобы доказать, какой я хороший мальчик.
— Я тебе верю, милый, — ответила она.
— Надеюсь. Мне пора идти, а то я могу опоздать. Тони отвезет Кэри Пауэра и меня в аристократический клуб Уайта. Мой отец-социалист перевернулся бы в гробу, узнай он об этом. Пока, малыш. Завтра я присоединюсь к вам!
— Пока, миленький, — сказала Катринка.
Она всегда не любила минуту окончания долгого телефонного разговора, его финал. Внезапно наступавшая тишина напомнила ей о смерти.
В этот день чувство подавленности было сильнее обычного. Вздохнув, Катринка положила трубку на место. Что с ней творится? Никогда она так легко не впадала в уныние, не ревновала так сильно. Ей совсем не нравились шашни Марка с Моникой Бранд. «У меня что-то с гормонами», — решила она в конце концов. Из-за беременности она становилась слишком эмоциональной. Тяжело вздохнув, Катринка достала из чемодана пляжный костюм, но прежде чем пойти к бассейну, задержалась у стола и позвонила по делам в Нью-Йорк.
Во время разговора с Робин Катринка осматривала комнату, предоставленную ей Александрой, стены которой были выкрашены в приглушенный тыквенный цвет, что придавало интерьеру уют и теплоту.
Обосноваться в Палм Бич оказалось не очень просто даже такому обеспеченному семейству, как Гудмены. Местные чопорные жители никак не хотели принимать их в свою компанию, допускать в привилегированные спортивные клубы на том основании, что Гудмены недостаточно родовиты. Впрочем, энергичную Александру это не остановило, и, зная с самого детства, что душа города находится в его благотворительных учреждениях, Александра сразу вошла в круг благотворительных организаций Палм Бич. В этом году она впервые стала председателем праздника Ассоциации прогнозируемой рождаемости, который, несмотря на набирающую силу кампанию противодействия абортам, оставался одним из самых популярных местных праздников. Бал должен был состояться в субботний вечер в музее Флэглера. На нем собирались присутствовать Катринка и Марк, Марго и Тед Джонсоны, специально приехавшие на неделю из Монте-Карло, Томаш с семьей подъедут попозже. Дэйзи, Рикардо Донати, Лючия и Адам Грэхем, были заняты своими делами.
Переговорив с Робин, Катринка позвонила в Лондон управляющему казино, чтобы выяснить, не явилось ли падение доходов следствием махинаций нечистого на руку бухгалтера. Немного погодя она положила трубку и присоединилась к Марго и Александре, уже лежавшим в белых шезлонгах около большого бирюзового бассейна.
— Почти вовремя, — сказала Александра, заметив Катринку, спускающуюся к бассейну по широким кирпичным ступеням.
— А мы думали, ты уснула, — добавила Марго.
— Я разговаривала с Марком, — ответила Катринка, устраиваясь поудобнее.
— Он приедет? — спросила Александра. В ее голосе звучала тревога, словно в субботу кто-то сможет заметить отсутствие или присутствие одного человека на огромном балу.
— Конечно, завтра он будет здесь.
Александра облегченно улыбнулась.
— Хорошо, — сказала она, подставив лицо солнцу.
Марго демонстративно хмыкнула.
— Я не могу понять вас обеих, — произнесла она.
— Что именно? — переспросила Катринка, вынимая книгу.
— Так много говорят и пишут о раке кожи, а вы лежите на солнце как ни в чем не бывало. Неужели вас это не волнует?
На Марго был брючный костюм с длинными рукавами. Мало того, большой пляжный зонтик укрывал ее своей тенью.
— Это так приятно, — сказала Катринка.
— А мне очень идет загар! — воскликнула Александра.
— И это говоришь ты — со своей белой кожей и рыжими волосами!
— Марго прекрати, — Александра весело улыбнулась. — Впервые за несколько дней я выбрала минутку для отдыха. Не порть ее. — Она никак не могла бросить курить, зажженная сигарета дымилась в пепельнице.
— Прости, — Марго, вынула журнал «Шик». С вреда, наносимого коварным солнцем, ее внимание переключилось на работу Элис Зукер, заменившей ее в журнале.
— Что ты думаешь о макете, сделанном Элис? — спросила она Катринку.
— Неплохо, — дипломатично ответила Катринка. — Но на этой фотографии я выгляжу слишком толстой.
— Хотела бы я быть такой толстой, как ты во время беременности, — засмеялась Александра. — Вы читали статью об Элизабет Тэйлор?
— Она очень хорошо выглядит… Надо попросить этого фотографа сделать и мои снимки.
— Как его зовут?
— Патрик Андерсен.
— Так звали одного хирурга, делающего пластические операции, — заметила Марго.
Александра снова выпрямилась в шезлонге.