Но Лилиана терпела, закрывая глаза и помня о том, за что именно выплачивает цену.
Полностью развернувшись к Теодорусу, Лили села поверх бедер вампира, отрешившись от легкого болезненно-тянущего ощущения в теле, и обхватив его лицо ладонями, приподняла, видя свое собственное нахмуренное выражение его взглядом.
Однако все ее доводы потерялись, стоило его рукам заскользить по ее спине, прогоняя заботы, отвлекая от всего, что произошло. В груди Тео зародилось тихое урчание - ему, определенно, понравилась такая поза Лили. Но не это было целью девушки в данный момент.
Лилиана тряхнула головой, проясняя разум от его наваждения, от тихого шепота мыслей Древнего, отныне, всегда окружающего ее, и уперлась одной рукой в теплый край ванны, крепко сжимая на нем свои пальцы.
- Пожалуйста.
Единственное слово, которая она смогла произнести.
Пропитанное слишком многим, несущее в себе смысл тысяч слов и уговоров. Ее молитв к нему. Она просто просила его принять то, что было, перестать искать виновных. Он без раздумий уплатил свою жизнью за ее, она - так же честно расплатилась за великое счастье быть рядом с тем, кто являлся для Лилианы единственным смыслом и божеством в мире.
Теодорус резко, прерывисто выдохнул, и опустил голову, показывая Лилиане пушистые хлопья пены. А потом и вовсе закрыл веки.
Она ощутила, как под ее ладонями напряглись мышцы на скулах вампира, как застыла в напряжении его шея.
Они просидели так несколько мгновений в абсолютной тишине и сумраке, которые все еще сковывали владения Древнего. Лишь три свечи безуспешно пытались разогнать вязкое полотно наведенного мрака.
Тео считал, что ей стоит постепенно возвращаться ко всем ощущениям, потому и не разорвал плетение своей тьмы вокруг дома. Лилиана же не сочла необходимым спорить, чтобы убедить его в обратном. В конце концов, не так уж вампир и ошибался.
Наконец, губы Тео поцеловали ее ладони, отнимая их от своего лица. Он плавно развел руки Лили, и прижался носом к впадинке над ее ключицей.
- Хорошо, медовая, - тихо прошептал вампир, так и не поднимая голову, отчего его пряди щекотали ей подбородок. - Я выполню любое твое желание. Лишь бы ты и дальше улыбалась.
Все, что пожелаешь, только бы это принесло тебе счастье.
Она, в самом деле, улыбнулась, довольная достигнутым.
Он не стал бы ее обманывать. Если Теодорус обещал - то выполнял сказанное. И теперь Лили надеялась, что любимый, хотя бы попробует, не судить себя, вменяя ее муку в свои заслуги.
- Это принесет мне огромное счастье, - чуть лукаво прошептала она, целуя его макушку. Но не рассчитав движение, не успев еще привыкнуть к изменениям в теле, слишком поспешила. Ее клыки задели губы, прокусывая их до крови, тонким, изысканным ароматом повисшей в густом воздухе ванной. - Это очень неудобно, Тео, - недовольно скривившись, пожаловалась Лили.
Тот прижал ее пальцы к своей щеке и она почувствовала его улыбку.
Наверняка, он посмеивался над ее неловкостью. Это вызывало легкое огорчение. Правда, то, что своей неуклюжестью она смогла отвлечь Древнего - нивелировало ее неудобство.
Теодорус притянул к себе лицо любимой и нежно прошелся языком по губам, собирая выступившие алые капли, смакуя их вкус.
- Неудобно? - повторил он это утверждение все с той же мягкой усмешкой. - Смотря для чего.
Лилиана ощутила легкое давление рук вампира на затылок и наклонила голову, понимая, что упирается ртом в его шею.
Ее пульс подскочил, а рот наполнился слюной при одной мысли о том, чтобы укусить его. Она хотела, очень-очень сильно хотела это сделать, чтобы снова ощутить вкус крови Теодоруса.
И теперь могла сделать это беспрепятственно.
В самом деле, кое-какие преимущества в новом статусе имелись. Легкая ирония собственных мыслей растянула прокушенные губы в улыбке.
- Пей, драгоценная, - хрипло проговорил вампир.
Тихий голос упал на несколько тонов, становясь невероятно низким. Его предстоящее будоражило не меньше. Под теплой водой и забавной шапкой пены, твердое доказательство желания и жажды Тео по ней уперлось в ягодицы Лили, прижатые к его паху.
Тело Лилианы завибрировало и по нервам разбежались горячие разряды, заставившие поджаться пальцы на ногах. Но она беспрекословно подчинилась просьбе Тео, понимая, что он прав, давая ей во всем передышку.
Глубоко вдохнув, она втянула в себя его запах.
А потом сделала то, от чего уже, попробовав лишь раз, была без ума.
Задержав дыхание, наполняя себя, свои легкие ароматом личного идола, Лилиана легко приоткрыла губы и резко погрузила клыки в плоть, чувствуя, как рот наполняется кровью Теодоруса, как ее зубы проникают в его артерии. Ее околдовывал ток его крови, щекочущий ее язык, дразнящий Лили.
Бедра мужчины дернулись вверх. И она, не удержавшись, выгнула спину, желая, чтобы плоть Тео погрузилась внутрь ее тела.
Но он только хрипло рыкнул, и крепче сжал свои руки, удерживая бедра Лили, не позволяя ей елозить по его ногам.
Тогда, делая все новые и новые глотки, в мозге Лилианы, одурманенном неземным вкусом крови любимого, его урчанием, окружающим ее, родилась другая идея.
Медленно и плавно маленькая ладошка Лилианы заскользила по телу вампира, обводя контуры напряженных мышц, поджарого живота, прочертила дорожку по линии волос, идущей от пупка к паху, пока полностью не погрузилась под воду. И тут стремительно обхватила толстый, мощный, твердый ствол его плоти. Тонкие пальцы спустились по нему до самого основания, и снова поднялись.
Лилиана хотела подарить Теодорусу удовольствие.
Но в этом Древний был неумолим. Он перехватил ее руку своей ладонью, и крепко сжал, не давая продолжить сладостную игру.
- Нет, медовая, - Тео покачал головой, отчего сократились мышцы его шеи, задевая губы Лилианы, сомкнутые на коже мужчины. - Только вдвоем, - тяжело и с усилием выдохнув, он отвел ее руку от своего паха и прижал кулачок, все еще горящий от недолгого прикосновения, к груди. - Мы подождем. Нам некуда теперь торопиться - вечность в нашем распоряжении.
Теодорус был прав.
Но и вечность имеет оговорки, как теперь знала Лилина. Потому и жаждала, презрев всякую осторожность, утолить свой голод по нему. Однако она приняла его доводы, зная, насколько верно такое решение вампира. Каждая мышца в ее теле все еще хранила память о перенесенных пытках.
Древний уловил в ней это смирение с таким решением и довольно кивнул.
- Пей, - хрипло проурчал вампир, запрокинув голову так, чтобы ей было удобней глотать кровь. - Утоли свой голод, а потом - мы попробуем выйти в сад и немного развеять тьму, возвращая звуки в нашу с тобой жизнь…
Ничего, даже отдаленно похожего, не было в планах Теодоруса.
И сам себе он не смог бы объяснить, что именно они с Лилианой делали этой ночью на пустынных улицах засыпающего городка.
Древний посмотрел вперед, где на небольшом расстоянии от него, медленно и тихо шла Лили.
Пронизывающий зимний ветер развевал юбку простого платья из белого хлопка, которое укутывала тонкую фигуру его Лилии, но она не чувствовала мороза. Впрочем, как и сам Тео. Ее ноги, обутые лишь в легкие тонкие туфли с плоской подошвой, почти не оставляли следов на рыхлом, свежем снегу. А небольшие вмятины, тут же засыпало новыми снежинками, в изобилии осыпающимися с неба.
Наверное, люди могли бы вообще не заметить ее - белое на белом.
Его спасение и свет - под искрящимся, кристальным светом зимы, рассыпающимся этими пушистыми хлопьями.
Он же не мог видеть ничего иного. Только Лилиана была в его глазах, в его тьме, в центре всего, что окружало Древнего. Просто, в центре него самого.
И именно потому, сейчас, спустя лишь трое суток после того, она пришла в себя в той темной и безмолвной комнате, он позволили ей прийти сюда. В город, полный людей и их изобретений, пересыщенный звуками и огнями, которые все еще могли причинить боль Лили.
Но и зная обо всем, что таило в себе такое позволение, Теодорус не отказал. Как он мог хоть в чем-то отказать ей? Вампир не представлял себе подобного.
И именно потому, сейчас, он тихо следовал за Лилианой на расстоянии не более полуметра, ни о чем не спрашивая. Лишь время от времени протягивая пальцы, чтобы провести по ее коже, дотронуться, почувствовать…, зная, что и ее сжигает такая же потребность в их контакте.