Выбрать главу

— Плетельщики, — прохрипел Михаил, уже доставая пистолет.

Один из них поднял руки — медленно, без оружия.

— Мы не враги, — произнёс голос мягкий, как шелк. — Наоборот. Мы единственные, кто может дать тебе то, что не дадут дворы. Свободу.

Саша усмехнулась, но глаза её настороженно сверкнули серебром.

— Свободу от чего?

— От их цепей, — ответил второй, его голос был чуть ниже. — Светлые посадят тебя в клетку. Тёмные превратят в оружие. Мы предлагаем третий путь. Науку. Алхимию. Мы можем стабилизировать твою силу. Ты больше не сорвёшься на людей. Больше не будешь бояться самой себя.

Саша замерла. В груди кольнуло — обещание контроля звучало слишком заманчиво.

— И что за это? — спросил Михаил.

Первый шагнул ближе, его маска блеснула в полумраке.

— Ничего невозможного. Капля крови. Пара монет. И твой дар станет нашим секретом. Мы будем охранять его, как свой.

Михаил рыкнул:

— Капля крови? Вы хотите её силу!

— Не всю, — мягко возразил плетельщик. — Мы умеем делиться. А с ней — ты станешь больше, чем человек и суккуб. Ты станешь первой из новых.

Саша почувствовала, как внутри оживает жажда. Серебро в глазах вспыхнуло ярче.

Возможность. Контроль. Свобода от срывов.

Алина вбежала в комнату, остановилась и замерла, глядя на серые фигуры.

— Не слушай их! — выкрикнула она. — Это не сделка, это крючок!

Саша стиснула зубы.

— Я подумаю, — холодно произнесла она.

И в тот же миг плетельщики исчезли в дыму, словно их и не было.

После

— Подумать? — Михаил схватил её за плечи. — Саша, они убийцы. Они воруют лица, души. Ты сама видела, что они сделали с перевёртышем.

Саша отвернулась, глядя в окно.

— Но они обещали то, чего не обещал никто. Контроль. Если я снова сорвусь на людей?.. Если я убью Алину или тебя?..

Алина подошла ближе, взяла Сашу за руку.

— Тогда мы будем рядом, чтобы остановить тебя. Но не позволим им сломать тебя. Поняла?

Саша закрыла глаза. Внутри неё всё гудело, как перегретая труба в котельной.

Свобода от дворов. Контроль над жаждой. Но какой ценой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27. Предупреждение

День был странно тихим. Михаил ушёл в управление, Алина осталась дома спать, а Саша решила пройтись по улице. Казалось, обычная жизнь: дети с мороженым, автобус на остановке, лужи после ночного дождя. Только внутри что-то гудело — как всегда после встречи с Плетельщиками.

Она свернула во двор, и там туман лег на землю быстрее, чем должна позволять погода. Серый, сладковатый, с запахом железа.

— Ты слишком долго думаешь, — раздался мягкий голос.

Саша резко обернулась. Двое в серых плащах стояли у подъезда. Их маски блестели в свете фонаря.

— Я сказала, что не готова, — произнесла она твёрдо. — Это не сделка. Это шантаж.

— Это предупреждение, — мягко поправил один из них.

Второй шагнул ближе. Его рука поднялась, и он щёлкнул пальцами. На миг Саша почувствовала, как жизнь вытекает из неё самой. Ноги подогнулись, серебро в глазах вспыхнуло и погасло. Она упала на колени, хватая воздух.

— Что ты сделал?! — прохрипела она.

— Капля крови у нас, — тихо сказал первый. — Мы взяли её, когда ты умерла в переулке. Этого достаточно, чтобы дотянуться. Если мы захотим, твоя сила будет не твоей.

Саша стиснула зубы.

— Попробуете — я сожгу вас.

Второй усмехнулся.

— Ты не понимаешь. Мы не враги. Но если ты не с нами, тебя не будет вообще. Светлые посадят, Тёмные убьют, а мы можем дать смысл твоему дару. Подумай. Время не бесконечно.

Туман схлопнулся, и их не стало.

После

Саша вернулась домой бледная, руки дрожали. Михаил сразу почуял кровь, схватил её за плечи.

— Что было?

Она рассказала всё. Михаил выругался и ударил кулаком по стене.

— Значит, у них действительно есть твоя кровь. Это хуже, чем я думал. Они могут тянуть тебя, как куклу на нитках.

Алина сжала ладонь Саши. В её глазах было больше страха, чем обычно.

— Это уже не предложение, Саша. Это капкан.

Саша смотрела на свои руки, чувствуя, как внутри шевелится жажда и что-то чужое.

Капкан или шанс?

Она не знала. Но впервые за долгое время почувствовала: у неё действительно могут отнять её силу. И без неё она уже не была собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍