— Это иллюзии, — сказала она себе. — Они проверяют, что у меня внутри.
Но легче не стало.
С каждой тенью в витринах приходили шёпоты. Голос матери: «Ты монстр». Голос Славы: «Ты наша добыча». Голос Харилы: «Свободы нет».
Она стиснула зубы и пошла дальше.
Существо
Площадь встретила её густым дымом. В центре возвышалось нечто. Сначала она подумала — статуя. Огромная, тёмная, с вытянутыми руками. Но потом статуя пошевелилась.
Существо было соткано из теней и пепла. Три лица вращались на одной голове: плачущая женщина, рычащий зверь и мёртвый ребёнок. Каждое из лиц дышало хаосом. Его грудь пульсировала, будто сердце било в открытой ране.
— Ты испытуемая, — заговорили все три рта разом. — Ты пришла доказать свободу. Но свобода — это смерть.
Саша дрожала. Она чувствовала, как серебро рвётся наружу. Пальцы зудели, дыхание горело.
— Нет, — прошептала она. — Свобода — это выбор.
Существо двинулось. Земля содрогнулась, стекло в пустых домах зазвенело.
Бой
Оно ударило, и тьма рванулась, как волна. Саша упала, едва не захлебнувшись. Серебро вспыхнуло в глазах, и она вдохнула. Воздух в груди стал острым, как нож. Она вытянула руку — и тьма отступила, закричала, будто её обожгло.
Существо снова ударило. Женское лицо кричало, и стены домов рухнули. Мужское рычало, и асфальт треснул, из трещин брызнул огонь. Детское лицо смеялось, и этот смех болью рвал её изнутри.
Саша закричала в ответ. Серебро ослепило площадь. Она вдохнула глубже, чем когда-либо, и почувствовала, как из чудовища тянутся тонкие нити — жизнь, боль, память. Она потянула, и существо завыло. Лица менялись, растворялись, будто она вырывала у него куски.
Но в груди стало тяжело. Её руки дрожали. И тогда в голове прозвучал голос — не чужой, её собственный: «Ты не монстр. Ты решаешь сама».
Она отпустила нити.
— Нет. Я не украду твою жизнь. Я докажу иначе.
Существо замерло. Его три лица смотрели на неё с ненавистью и… страхом.
— Ты выбрала, — прошептало оно. — Но свобода всегда будет стоить крови.
Оно взорвалось пламенем. Площадь залило ярким светом, и всё исчезло.
Возвращение
Саша очнулась в центре собора. Колени дрожали, волосы липли ко лбу, в руках всё ещё пульсировала сила. Но она стояла. Живая.
Старейшины смотрели молча. В глазах Светлых был холод. В глазах Чёрных — ярость.
— Она прошла, — сказала старуха-жрица. — Испытание хаосом. Она выстояла.
Слава поднялся, его улыбка была кривой:
— Она не наша. И не ваша. Она чужая для всех.
Харила сжал жезл.
— Тогда пусть будет так. Нейтралитет сохранён. Но знай, Александра Воронцова: теперь ты враг обоим дворам.
Саша подняла голову. Серебро в глазах сверкнуло, но голос её был твёрдым:
— Пусть. Я не боюсь ни вас, ни смерти. У меня есть мой выбор. И он дороже ваших законов.
В зале разнёсся ропот.
А где-то в глубине тени уже шевелились Плетельщики, слушая её слова и строя свои планы.
Глава 33. Союз на крови
Собор закончился без победителей. Светлые сжали зубы, Тёмные рвали взглядом, но формально признали: Саша — нейтрал. Только теперь слово «нейтрал» звучало не как закон, а как приговор.
Она вышла из собора под гул голосов, рядом шёл Михаил, Алина держалась чуть позади. Внутри у Саши всё ещё звенело от испытания, но сердце било ровно: она выстояла. Она доказала.
На улице их уже ждали. Не белые, не чёрные. Серые. Плетельщики. Трое в одинаковых плащах, маски блестят, как стекло.
— Ты теперь без крыши, — сказал один. — Светлые не защитят. Тёмные не примут. У тебя есть сила, но нет дома.
— Мы можем им стать, — добавил второй, и в его голосе слышался смех. — Мы, кто знает цену крови.
— А если я откажусь? — холодно спросила Саша.
Третий шагнул ближе. В его руках вспыхнуло что-то чёрное, будто живая нить.
— Отказаться? Ты уже в наших руках. Мы держим твою кровь, мы держим твои тени. Ты не уйдёшь. Но можешь выбрать — союзник или жертва.
Саша ощутила, как в груди вспыхнуло серебро, и шагнула вперёд.
— Я не ваша. И никогда не буду.
Смех разнёсся эхом по улице.
Насмешка
— Смотри, — прошептал один из Плетельщиков, и рука его вытянулась. — Мы покажем тебе цену твоего отказа.
Прежде чем Саша успела двинуться, Алина вскрикнула. Её тело выгнулось дугой, грудь прорезала алая полоса, и она упала на землю. Кровь брызнула на камень.