— Нет! — крик Саши разорвал ночь. Она бросилась к подруге, схватила её за плечи. В глазах серебро горело безумным светом. — Нет, нет, нет…
Михаил рванулся вперёд, меч в его руках сверкнул, но Плетельщики уже растворялись в дыму. Их голоса оставили только насмешку:
— У тебя есть сила воскресать. Но не у тех, кого ты любишь.
Саша прижала Алину к себе. Тепло уходило. Губы подруги побледнели. Последний вдох сорвался хрипом — и тишина накрыла их всех.
Серебро в глазах Саши заполнило всё. Она кричала так, что стены дрожали. Михаил молчал, но в его взгляде горел зверь, которому теперь всё равно, кто враг.
Конец главы
На мокрой мостовой лежало тело Алины.
Саша опустилась на колени, руки её были в крови. Внутри всё ломалось, жажда рвалась наружу, требуя мести.
Плетельщики выиграли эту партию.
Но глубоко внутри что-то подсказывало: слишком легко. Слишком быстро. Слишком явно.
И пока Саша глотала слёзы и шептала безумные клятвы, в темноте, вдалеке, что-то жило. Что-то, что носило лицо Алины.
Глава 34. Лик во тьме
Саша почти не помнила, как прошли следующие часы. В голове крутилась только одна картина: тело Алины, холодная кожа, кровь на её руках. Серебро в глазах не угасало, горело, как пламя, готовое сжечь всё вокруг. Михаил не отходил, но молчал — он знал, что слова сейчас ничего не значат.
Только к утру, когда улицы опустели, Михаил произнёс:
— Саша… это было слишком просто.
Она обернулась к нему, и в её взгляде было столько боли, что он едва выдержал.
— Ты думаешь, я не чувствую? — её голос дрожал. — Я держала её. Я слышала её последний вдох.
— Именно, — жёстко сказал он. — Слишком чисто. Ни ловушки, ни проклятия, ни защиты. Плетельщики не убивают так просто. Они любят играть.
Саша стиснула зубы. И вдруг в голове, сквозь звон крови, вспыхнула мысль: лицо можно украсть. Перевёртыш. Личина. Плетельщики уже показывали, что могут.
— Это не она, — прошептала Саша. — Господи… это не она!
Михаил только кивнул.
След
Они искали до ночи. Город будто подсказывал: странные запахи серы, серые следы на асфальте, клочья ткани. Михаил шёл по ним, как волк по следу добычи, и Саша чувствовала каждую нить чужой магии.
След привёл к старому грузовому терминалу. Внутри пахло маслом и пылью, а воздух вибрировал, будто стены дышали. Саша шагнула внутрь — и услышала.
Голос.
— Помогите…
Алина. Настоящая.
Сердце Саши ухнуло.
Спасение
Они нашли её в прицепе грузовика. На полу был начерчен символ, в воздухе висели серые нити, словно паутина. В центре — Алина. Живая, но обессиленная, кожа бледная, глаза полуприкрыты.
— Саша… — её губы дрожали. — Я знала, что ты придёшь.
Серебро в глазах Саши вспыхнуло яростью. Она рванула к символу, но нити зашипели и оттолкнули её, как ток.
— Осторожно, — сказал Михаил, ставя щит перед ними. — Это ловушка. Если тронешь прямо — убьёт её.
Саша закрыла глаза, сосредоточилась. Вдох. Она услышала, как нити поют, как тянутся к крови. И резко — выдох. Серебро сорвалось с её пальцев, разрезая плетение. Нити застонали и сгорели серым пламенем.
Алина рухнула ей в руки.
— Тише, тише… я здесь, — шептала Саша, прижимая подругу к себе. — Я не отпущу. Никогда.
Михаил прикрыл их обоих, пока стены терминала содрогались: Плетельщики почувствовали потерю.
После
Они выбрались под дождь. Алина дрожала, но дышала глубоко. Михаил шёл рядом, меч в руках, глаза светились волчьим светом.
— Они оставили перевёртыша, чтобы сломать нас, — сказал он. — Чтобы ты поверила в её смерть.
— Они просчитались, — ответила Саша, крепче прижимая Алину. В её глазах серебро стало холодным, как сталь. — Теперь у меня нет сомнений. Они хотели забрать мою душу. А получат мою ярость.
Где-то вдалеке завыла сирена. Ветер пах дымом и серой. Плетельщики знали, что их игра раскрыта.
И знали: теперь Саша и Михаил пойдут до конца.
Глава 35. Охота на охотников
Ночь пахла ржавчиной и пылью, как будто город сворачивал механику и прятал зубчатые колёса под асфальт. Саша шла чуть впереди, чувствуя кожей перемены давления — там, где воздух становился липким, как сахарный дым, оставляли след Плетельщики. Михаил держал дистанцию: на полшага сзади, чтоб прикрыть, и настолько близко, чтобы она слышала его дыхание. Волк в нём был настороже. Человек — злой.