Дожидаться пришлось не так уж долго. И когда момент настал, Микки не сразу смог поверить этому.
Он сидел в машине, чувствуя себя беспокойно и неуютно. Пока здесь находилась Анни, ему было, по крайней мере, с кем поговорить. Теперь же у него остался только приемник, и он, включив «Радио один», принялся слушать всякую послеобеденную бессмыслицу вперемешку с песнями, которые, приходилось признать, были ему совершенно незнакомы. Он уже хотел переключиться на «Радио два», но внутренний голос остановил его. Эта станция давала ему внутреннее спокойствие. С ней было связано его прошлое. Здесь работали с юности знакомые ди-джеи, которые крутили музыку, на которой он вырос. То, что Микки слушал эту радиостанцию, было равносильно обещанию, что он больше не станет пускаться в кутежи на четыре дня с кокаином и обильной выпивкой, где все происходило по накатанной схеме: в пятницу — ночь в клубе, поход на футбол — в субботу после обеда, потом снять девушку в баре и зависнуть с ней на все выходные, а в понедельник утром хвастаться перед друзьями своими сексуальными подвигами и крепостью собственного организма.
Он вздохнул. По правде говоря, какая-то его часть совершенно не хотела, чтобы он возвращался к этому; причем часть эта со временем становилась все больше и больше. Сейчас у него было кое-что поважнее, чем все это. Было желание снова начать работать головой, напомнить себе, ради чего он пошел учиться в университет. Из-за бурных похождений его, собственно, и перевели из отдела по борьбе с наркотиками. Он переживал за себя и за свое будущее. Но другая его часть жаждала продолжать веселую жизнь, и к чертям любые последствия! До сих пор ему удавалось сдерживать себя, но он не был уверен, что так может продолжаться постоянно.
Может быть, «Радио два» поможет.
Он протянул руку, чтобы переключить станцию, чуть ли не ненавидя себя за это. Из динамиков понеслась музыка какого-то безымянного хита восьмидесятых. Микки откинулся на спинку сиденья.
Он был рад, что доверился Анни. Он чувствовал, что может ей верить. А это было уже кое-что, потому что, несмотря на все те крутые развлечения, которые у него были, когда он работал в отделе по борьбе с наркотиками, друзей у него там не нашлось. Похоже, с его уходом их дружба закончилась. А вот Анни… это да. Она была славная.
Но мысли его в этом направлении не получили дальнейшего развития, потому что в этот момент он кое-что заметил. И не поверил собственным глазам.
Перед яхтой остановился пикап. И не какой-то там старый фургончик.
А черный «Ситроен-Немо».
Микки не мог поверить в свою удачу. Дремлющий адреналин снова вскипел в крови. Ему хотелось распахнуть дверцу своего автомобиля, подбежать и задержать того, кто сидел за рулем, вытащить его из машины, как в былые времена, бросить на капот, да так, чтобы тот пару раз хорошенько стукнулся об него головой, и громко заявить: «Ты арестован, сынок». Интересно, как бы такое понравилось Анни?
Но ничего этого он не сделал. Вмешался его профессиональный инстинкт и обуздал всплеск адреналина. «Смотри, — сказал он себе, — и запоминай».
Так он и поступил. Он видел, как открылась водительская дверца и кто-то выбрался из машины. Все надежды рассмотреть внешность этого человека тут же растаяли, потому что на нем был зеленый армейский камуфляж, застегнутый на все пуговицы до самого горла, черная вязаная шапочка, опущенная до ушей, и большие авиационные очки, скрывавшие его лицо.
— Вот гад!
Водитель обошел автомобиль и подошел к задней дверце. Микки смотрел во все глаза, стараясь рассмотреть как можно больше. Мужчина, рост средний. Вот и все. Не хромает, никаких особых отличительных черт. Ничего такого.
Затем показался пассажир и тоже пошел к задней части машины. Фургон стоял так, что пассажир находился с дальней от Микки стороны, поэтому его было хуже видно. Он был одет так же, как водитель. Армейская одежда, высокие ботинки, вязаная шерстяная шапка и темные очки. Но на этом сходство заканчивалось.
Пассажир был выше и двигался медленнее, чем водитель. И с походкой у него тоже было что-то не так. При ходьбе он выбрасывал вперед левую ногу и явно хромал.
Микки улыбнулся.
Он сконцентрировался на том, что можно было рассмотреть на лице пассажира. И улыбнулся еще шире. Лицо мужчины было тоже не такое, как у всех. Те его части, который мог видеть Микки, были покрытыми красными пятнами, местами оно было гладким, почти плоским, а местами покрыто рубцами и выемками.