– Почему?
– Ну, знаете, одно дело, когда в средневековом замке полно всяких потайных комнат, ходов и подземелий, а другое – в обычном доме, пусть даже большом. Согласны со мной?
– Безусловно.
– Вот и я о том же. Зачем приличным людям катакомбы?
– Не знаю. Продолжайте копать.
Армилов вздохнул и осведомился:
– Да что вы, в конце концов, ищете?
Я пожал плечами и ответил:
– Что-нибудь необычное. Кое-что вы уже нашли.
– Да?
– Вы ведь удивлены этими катакомбами?
– А то!
– И не знаете, зачем они нужны?
– Понятия не имею.
– Я тоже. А кто-нибудь, возможно, имеет. Хотите мадеры?
– Нет, благодарствую. Жарковато для возлияний.
– Как угодно. Так вот, если вы сами не заметили, то скажу вам, что все последние события как-то связаны с заброшенной усадьбой. Я хочу знать, что в ней такого.
Полицмейстер обреченно хлопнул себя по ляжке.
– Так копать дальше?
– Копайте, Ян Всеволодович.
– Черт! – Полицейский вытер пот. – Ладно, дело ваше. Пойдете смотреть на подземелья?
Я покачал головой.
– Нет, зачем? Когда откопаете что-нибудь важное, сразу сообщите мне.
Армилов махнул рукой.
– До свидания, господа! – буркнул он, не скрывая досады.
– Очень неуравновешенный субъект, – заметил доктор, когда Армилов вышел и хлопнул дверью.
– Сейчас вы скажете, что это он всех убил, – усмехнулся я.
– Отнюдь, – Мериме задумчиво покачал головой. – Но этот полицмейстер напоминает мне некоторых моих коллег, которые считают, что больные посылаются им в наказание за грехи.
– Я тоже встречал таких докторов.
– К сожалению, они не редкость. Но не будем о грустном, Петр Дмитриевич. Лучше подлейте-ка еще мадеры.
Я наполнил стаканы остатками вина.
– Ваше здоровье.
– Ваше.
Мы выпили.
– Кстати, – Мериме вдруг посерьезнел, – совсем забыл. Я сегодня заходил в больницу, и знаете, что мне рассказал Фаэтонов? Это касается нашего полицмейстера. Оказывается, Яну Всеволодовичу пришлось уйти из армии из-за одного очень неприятного случая.
Я обратился в слух. Армилов не стал говорить о причинах, по которым отказался от военной карьеры, отделался фразой: «Где родился, там и пригодился». Я не стал выяснять это за его спиной, но мне, разумеется, хотелось знать, отчего этот самолюбивый офицер выбрал должность полицмейстера в Кленовой роще.
– Будучи в армии, Армилов поссорился с одним поручиком, – продолжал Мериме. – Кажется, в этом деле была замешана женщина. Потом, во время учений, этот офицер погиб. Его кто-то застрелил. Доказать причастность Яна Всеволодовича не удалось, но никто из сослуживцев, как я понял, не сомневался в его виновности.
Мне стало неприятно и тревожно. Я сразу вспомнил пулю, якобы шальную, едва не уложившую меня во время облавы на цыган.
– Думаете, мне следует… поразмыслить об этом? – спросил я.
Доктор пожал плечами и ответил:
– Как угодно. Вы ведете это дело.
– Ладно. Возможно, тут что-то есть…
– Просто я решил, что вы должны знать об этом.
Я кивнул.
– Благодарю.
– Я вовсе не пытаюсь навести тень на нашего славного полицмейстера. Возможно, это лишь слухи.
– Да, разумеется. Вы правильно поступили, доктор.
– Надеюсь.
Глава 10, в которой мы проводим вечер у доктора и его супруги
В половине шестого мы взяли экипаж и отправились к Фаэтонову.
Местный доктор жил в двухэтажном доме на севере Кленовой рощи. Двор окружал дощатый забор, за которым росли чахлые рябины и пара яблонь.
Нас встретила супруга доктора, Евпраксия Ильинишна. Это была дородная женщина с черной растительностью под носом и длинными волосками на бородавках, торчащих на ее щеках. Она источала доброжелательность и очень хотела сойти за радушную хозяйку.
Думаю, Евпраксия Ильинишна действительно была рада гостям, тем более прибывшим из Петербурга. Она наверняка надеялась разузнать, как продвигается расследование, чтобы на следующий день похвастаться перед соседками своей осведомленностью. Подобных особ я знал очень хорошо, всегда избегал их, однако сегодня был не против общества госпожи Фаэтоновой, потому что в ее болтовне могли проскользнуть интересные сведения о жителях Кленовой рощи. Я решил слушать ее внимательно, а говорить поменьше, и надеялся, что мне это удастся.
Эдуард Витальевич встретил нас очень приветливо.
Это был сухонький человечек с большими залысинами и редеющими пепельными волосами. Большой нос делал его похожим на птицу. Я обратил внимание, что у доктора имеется привычка время от времени вытирать со лба мнимую испарину и близоруко щуриться. Из кармашка его жилета торчало пенсне на черном шелковом шнурке.