По тому, как люди обустраивают свое жилище, какие предметы расставляют на полках, что вешают на стены, можно многое узнать. Важно обращать внимание на то, симметрично ли расположены вещи, что хозяин помещает на видное место, любит ли он хвастаться сувенирами, привезенными из путешествий. Страстного охотника легко узнать по трофеям, но понять его характер помогут предметы, не бросающиеся в глаза. Например, куплен ли его нож для разрезания бумаги в ближайшей лавке, или же этот человек приспособил под него индийский кинжал с лезвием, которым впору скорее снимать шкуру с тигра.
Книжные полки и расположение приборов на письменном столе, наличие и отсутствие ковров, толщина рам на картинах – все это имеет значение, если ты хочешь понять, кем является владелец комнаты. Особенно это важно, когда человека уже нет в живых. Такое в работе полиции встречается довольно часто.
Дворецкий отпер дверь. Я окинул комнату взглядом, отметил кровать, застеленную коричневым шерстяным одеялом, тумбу из темного дерева, комод, два стула, стол, покрытый плетеной салфеткой, посередине которого стояла ваза с засохшими полевыми цветами, и сундук.
На стенах висели репродукции пейзажей голландских художников в простых, самых дешевых рамах. Занавески были одноцветными, без намека на рисунок.
На первый взгляд комната казалась безликой. Однако следовало выяснить, была ли таковой и сама Мария Журавкина, или она обитала в той обстановке, которую ей предложили хозяева дома.
– Скучновато, – заметил Мериме, словно прочитав мои мысли.
– Мадам предпочитает строгость, – ровным голосом отозвался дворецкий.
– Мария здесь ничего не меняла? – спросил я. – Комната досталась ей в таком виде?
– Кажется, она положила салфетку на стол.
– Ясно.
– Как видите, Петр Дмитриевич, здесь особенно негде прятать записки и тем более бриллиантовые ожерелья, – заявил Армилов и развел руками. – Вы все равно хотите устроить обыск?
– Осмотрим комнату еще раз. Тщательно, – сказал я, давая полицейским знак приступать.
Мериме открыл окно и принялся неторопливо набивать трубку.
– Мадам не нравится, когда в доме курят, – заметил дворецкий.
– А вы ей не говорите об этом, – посоветовал ему Мериме. – Раз ваша хозяйка больна, то не стоит беспокоить ее по мелочам.
Дворецкий поджал губы, но промолчал.
Мы начали осмотр.
Ничего интересного нам не попадалось. Были какие-то обрывки счетов из прачечной, магазинов, овощных лавок. Рисунки, неумело сделанные пером, записки «на память», старые открытки. Я извлек из нижнего ящика комода ворох пустых конвертов. Зачем Мария их хранила? На них не было указано ни одного известного мне имени, и я спросил Армилова, кто все эти люди, с которыми девушка вела переписку.
Он махнул рукой и ответил, что они не из Кленовой рощи.
– Петербургские подруги, знакомые или дальние родственники, – сказал полицмейстер и небрежно бросил конверты на комод. – Поглядите на штемпели и адреса.
– Я вижу, что они не местные. Но что это за люди?
– Говорю же…
– Да-да, подруги, родственники. Вы это точно установили?
Армилов пожал плечами.
– На что вам? – В голосе его прозвучала досада. – Не они же явились сюда, чтобы убить Журавкину.
– Кто знает. Где молодая девушка может спрятать важное письмо в этой комнате? – спросил я вслух, ни к кому не обращаясь.
– В огне, – отозвался Мериме, выпуская дым.
– Простите, доктор?
– Вам не кажется, что логичней всего записку мадам Ауниц было бы сжечь?
– Может быть. – Я покачал головой. – Но Мария хранила даже пустые конверты.
– Конверты – да, – сказал Мериме. – Но не письма.
Я подошел к стене и начал ее осматривать.
– Ищете тайник? – спросил Армилов и усмехнулся. – Это всего лишь комната горничной, а не кабинет хозяина дома.
Я присел на корточки и провел ладонью по обоям – мне показалось, что в одном месте они отклеились и чуть отходят от стены. Бумага действительно чуть прогнулась у меня под рукой.
Мериме подошел ближе и осведомился:
– Что-нибудь нашли?
– Пока не знаю, – я подцепил ногтями обои и оторвал кусок.
На пол упала бумажка, сложенная вчетверо и мелко исписанная со всех сторон. Я подхватил ее и развернул.
– Ого! – торжествующе провозгласил Мериме.
Армилов подошел ближе и заглянул мне через плечо.
– Ладно, – сказал он через пару секунд, – признаю свое поражение. Это мы проморгали.
– Так вы же не знали, что Марии было что скрывать, – дипломатично отозвался я.