– Читайте, Петр Дмитриевич, – поторопил меня Мериме.
Я подошел к окну, где было светлее.
Записка гласила:
«Дорогая Маша, мне стало известно, что ты находишься в Кленовой роще. Должна сказать, что я волею судьбы оказалась в ужасном положении. Не хочу и не имею права сейчас вдаваться в подробности, но мне необходимо бежать как можно скорее. Скрыться из этого дома, из Кленовой рощи, возможно, даже из России. Если ты помнишь нашу дружбу, милая моя Маша, то заклинаю памятью о ней – помоги мне!
Понимаю, что предприятие будет связано с расходами, поэтому посылаю в качестве предоплаты бриллиантовое колье. Продай его и помоги мне покинуть усадьбу. Я щедро отплачу за твою доброту, только сделай все как можно быстрее, потому что я больше не могу здесь оставаться.
Записку и колье передаст тебе садовник Никифор. Он мой друг, но не знает, что находится в свертке, который я посылаю тебе.
С надеждой на скорую весточку от тебя,
– Да, очень, мило! – заметил Мериме, когда я закончил читать вслух. – Какие трогательные отношения между хозяйкой и служанкой. Неужели бедная женщина действительно думала, что Мария ей поможет?
– Мне кажется, что мадам Ауниц все-таки жила в мире иллюзий, – сказал Армилов.
– Очень может быть, – Мериме покачал головой. – Во всяком случае, этого мы уже не узнаем. Зато нам известно, что Мария приняла подарок, хотя, возможно, и не собиралась использовать его так, как просила ее мадам Ауниц.
– Да и где бы она могла его продать! – заявил Армилов. – Ее задержали бы в первом же ломбарде, решили бы, что горничная попросту ограбила свою хозяйку.
– Мария примеряла колье, – сказал я. – Может, из любопытства. Или же она собиралась на свидание.
– Не похоже, чтобы у нее был поклонник, – заметил Армилов. – Все говорят, что Мария Журавкина редко выходила из дома, даже по праздникам чаще всего оставалась в усадьбе.
Я промолчал, не желая выдавать отца Василия, решил, что все равно до него доберусь, если он замешан в убийстве. Но зачем бросать священника на растерзание полицмейстеру?
– Вы уверены, что Бродков все вам рассказал? – вдруг спросил меня Мериме.
– Хотите сказать, у них с Марией была связь?
– Почему нет?
– Мне так не кажется.
– Послушайте, – вмешался Армилов. – Допустим, она надела колье и пошла на свидание. По дороге ее убили. На теле ожерелья не было, и в ее комнате его тоже не оказалось. Стало быть, драгоценность вполне мог забрать убийца!
– Браво! – воскликнул Мериме, салютуя трубкой. – Весьма здравая мысль. Вы имеете в виду пастухов?
– Они могли бы. Бриллианты стоят недешево – это всем известно. Но, с другой стороны, чего ради им подставлять себя? – Армилов с сомнением пожал плечами. – Зачем было объявлять, что они нашли тело? Сделали бы вид, что вообще ни при чем.
– Преступники редко действуют логично, – заметил Мериме. – Особенно если они новички.
– Думаю, пастухи вполне могут иметь отношение к пропаже колье, – вмешался я в разговор. – В любом случае, стоит поговорить с ними еще раз.
– Само собой, – согласился доктор. – Отправимся прямо сейчас?
Я взглянул на Армилова. Тот пожал плечами.
– Почему бы нет? Но сначала нужно прихватить еще пару ребят. Если эти парни начнут сопротивляться, будет недурно иметь численное превосходство.
– Нас и так пятеро, – сказал я, имея в виду полицейских, явившихся сюда вместе с Армиловым. – А их всего двое.
– Если они вздумают бежать и разделятся, вы сразу убедитесь в том, что наше превосходство не так уж ощутимо. Особенно с учетом того, что доктор едва ли сможет вести преследование. Вы уж извините меня, почтеннейший господин Мериме.
– Вы правы, Ян Всеволодович, бегун из меня плохой.
– Хорошо, давайте возьмем еще людей. – Мне не хотелось спорить, тем более что полицмейстер мог оказаться прав.
– Только не хватайтесь, чуть что, за револьверы, умоляю! – сказал доктор и поморщился. – У меня нет ни малейшего желания выковыривать из кого бы то ни было пули.
– Посмотрим, – мрачно пообещал Армилов, и мы отправились в участок за подкреплением.
Отару мы завидели издалека, прежде чем остановились экипажи. В первом сидели мы с Мериме, Армилов и один полицейский, в другом – еще четверо. Овцы мирно щипали траву. Они сильно разбрелись по склону.