– Арестуйте самых крикливых, посадите в повозку и увезите!
– Куда?!
– В тюрьму!
– Вы это серьезно? – Полицмейстер удивленно взглянул на меня.
– Абсолютно.
– Я всех их знаю лично!
– Они скажут вам потом спасибо.
– Неужели?
– Именно. Лучше в вашей кутузке посидеть, чем на каторгу пойти.
На лице Армилова читалось сомнение.
Он колебался, затем наконец просветлел лицом, словно нашел выход, и осведомился:
– Это приказ?
Этот господин решил переложить ответственность на меня. Что ж, ради бога. Мне с этими людьми не жить, детей не крестить. Найду убийцу и вернусь в Петербург.
– Считайте, что да, – сказал я. – Выполняйте.
Армилов кивнул, подозвал нескольких полицейских, указал им на людей, буйствовавших особенно отчаянно. Приставы кивнули, подозвали квартальных, без пользы надрывавшихся вокруг разбушевавшейся толпы, и начали протискиваться к мужчинам, выбранным Армиловым в зачинщики беспорядков.
В этот момент один из крикунов забрался на плечи товарища. Лицо его было красно, глаза возбужденно сверкали, правую щеку сводило судорогой.
– Братцы! – завопил он. – Доколе мы будем терпеть этих нехристей? Они убивают, воруют, превращают наших братьев в живых мертвецов! Хватит! Айда за мной – покажем, кто здесь…
Квартальные добрались до оратора, стащили его с плеч товарища и повалили на землю. Кто-то пронзительно заголосил. Толпа забушевала, заколыхалась.
– Не было бы беды! – пробормотал Армилов. – Зря мы это.
Я наблюдал за происходящим без особой тревоги. Никто не бросился выручать крикуна, которого полицейские уже подняли и с заломленными руками вели к повозке. Они приободрились, взялись за дело. Вскоре были схвачены еще несколько человек.
– Что ж вы творите, окаянные?! – крикнула какая-то женщина.
Толпа гудела, возмущалась, но проводить задержания не препятствовала – трусила. Мы подоспели вовремя. Всеобщее возбуждение не достигло еще той степени, после которой плотина самоконтроля и привычных табу рушится и ничто уже не в силах сдержать потока.
Впрочем, я рано обрадовался. В воздух вдруг взметнулся камень, описал дугу и ударился в плечо полицмейстера. Армилов сначала побледнел от злости, а затем побагровел. Он затрясся, рука потянулась к кобуре, но его подчиненные уже ринулись на смельчака, доставая на ходу револьверы.
Я обмер. Мне показалось, что сейчас случится непоправимое.
Кто-то из полицейских поднял руку и пальнул в воздух. Люди раздались, некоторые побежали прочь, другие попадали на землю.
В конце концов полицейские схватили еще пятерых мужиков и потащили к экипажам.
– В деревню! – крикнул полицмейстер, когда их усадили в два экипажа и заковали в наручники.
Оружие он так и не достал, зато был вне себя от ярости. Толпа заметно поредела. Некоторые участники этого буйства предпочли нырнуть в придорожные кусты.
Повозки с арестантами отправились в Кленовую рощу.
Армилов громко потребовал, чтобы все немедленно расходились по домам, пригрозил штрафом за нарушение общественного спокойствия каждому, кто сделает хоть шаг в сторону цыганского лагеря. Люди поворчали, но побрели прочь. Полицейские шагали позади них, следили, чтобы никто не попытался вернуться, подгоняли отстающих.
Когда мы добрались до Кленовой рощи, я сошел с повозки и пешком направился в морг, чтобы переговорить с Мериме. Я отыскал его в прозекторской, где он кромсал труп Баркова.
– Хорошо, что вы зашли, – сказал доктор, стягивая перчатки. – Мне надо несколько минут передохнуть. Я только что закончил пилить грудину, а это занятие не из легких. Подождите меня в кабинете.
Я вышел из прозекторской и устроился в маленькой комнате, которую Фаэтонов временно выделил столичному коллеге. Пахло спиртом и карболкой, на столике сверкали хирургические инструменты устрашающего вида, стеллаж занимали тетради и папки.
Мериме появился спустя несколько минут, на ходу вытирая руки. Он повесил полотенце на спинку стула, сел за стол и достал трубку.
– Честно говоря, мне вас нечем порадовать, Петр Дмитриевич, – сказал он, набивая ее табаком. – Я только недавно появился в морге, потому что задержался в полицейском участке.
– Почему?
– Мы с Фаэтоновым не теряем надежды разгадать тайну порошка, с помощью которого люди превращаются в зомби.
– Вы говорили с Жофре Гизо?
Мериме кивнул.
– Он вам рассказал, как делать это мерзкое снадобье?
– Нет, но он назвал несколько компонентов, а главное – дал рецепт противоядия.