Я вдруг понял, что мой спутник – уже пожилой человек со своими проблемами. Наша ночная прогулка действительно может оказаться опасной не только для меня. Это расследование – мое. Добрый доктор не имеет к нему никакого отношения – если не считать того, что он провел вскрытие трупов.
– Я не могу позволить вам рисковать. Прошу, оставайтесь в «Дионисе».
– Простите, но я уже вызвался подстраховать вас на сомнительном рандеву. Не в моих правилах идти на попятный. К тому же я действительно хочу принять участие в этом приключении. Прошу лишь выслушать меня, – доктор был настойчив и искренен.
Я понял, что он по-настоящему желает тряхнуть стариной.
– Хорошо, выкладывайте.
– Если я погибну, проследите за тем, чтобы мой поверенный оплатил этот вексель, – он неловко вытащил из кармана документ, уже знакомый мне. – Это долги моего брата, переписанные на меня. Я должен получить некую сумму, вырученную в результате кое-какой коммерции, – доктор немного смутился, – и хочу, чтобы она пошла в уплату этого векселя. Думаю, денег должно хватить.
Я с трудом подавил желание признаться Мериме в своем любопытстве, взял вексель и убрал во внутренний карман.
– Может, и у вас есть какая-нибудь просьба? – немного помолчав, спросил доктор.
Я задумался. Можно было бы попросить его позаботиться о моей сестре Дуне. Но ее содержание в клинике я оплатил до конца года, а возлагать на доброго доктора материальные хлопоты не считал себя вправе.
– Пожалуй, нет.
– Уверены?
– Да. Не хочу накликать беду.
Мериме покачал головой.
– Иногда… – начал было он, но я его перебил:
– Довольно, доктор. Мы идем не на смерть, а на свидание с барышней. Думайте об этом так.
– Дай-то бог. Ладно, пойду за револьвером. Надеюсь, он мне сегодня не пригодится.
– Я тоже. Не думайте о плохом.
– И вы, Петр Дмитриевич. Но будьте настороже.
Мы расстались на крыльце гостиницы.
Глава 13, в которой я завожу крайне неприятные знакомства
Я держал руку в кармане, касался прохладной стали револьвера и молился о том, чтобы мне не пришлось им воспользоваться. В другом кармане лежали двенадцать дополнительных патронов – весь запас, который у меня был, я прихватил с собой. Может быть, просто потому, что так чувствовал себя в большей безопасности.
Говорят, что человек привыкает преодолевать страх, со временем становится безразличен к опасности. Не могу сказать того же о себе. Должно быть, во мне силен инстинкт самосохранения. Полагаю, это к счастью. Он не раз спасал мою жизнь.
Ночной пейзаж Кленовой рощи не вызывал у меня ничего, кроме неприязни. Мне казалось, что безумный декоратор постарался вырезать из фанеры самые уродливые силуэты, какие только смог, и расставил их тут, погрузил во тьму сцены. Повсюду мне мерещились соглядатаи. Меня не покидало чувство, будто чьи-то глаза неотступно следят за мной.
Наконец я очутился на поляне, поросшей высокой травой, где некогда располагался дом Вышинских. Вернее сказать, это уже была не совсем поляна, поскольку повсюду высились черные курганы выкопанной земли и битого камня. Я не знал точно, где будет ждать меня Елена Веретнова, а звать ее не хотел, поэтому пошел по раскопкам, старательно огибая ямы и котлованы. К счастью, тучи рассеялись, и луна светила ярко.
– Господин Инсаров! – тихо позвал меня женский голос.
Я обернулся и увидел Веретнову. Она помахала мне рукой, чтобы я подошел.
Девушка была одета в длинный темный плащ и капор, на фоне которых ее лицо казалось особенно бледным. Если бы я не ожидал встретить здесь Елену, то в первое мгновение наверняка принял бы ее за привидение.
– Идите же! – повторила Веретнова чуть громче.
В ее голосе слышалось нетерпение. Она огляделась, словно опасалась, что нас могут побеспокоить.
Я приблизился к ней и сказал:
– Доброй ночи.
– Вы один? – спросила девушка, заглядывая мне за спину.
– Да, сударыня. – Я внимательно разглядывал ее лицо.
Глаза Елены привлекли мое внимание. В них мелькал какой-то нездоровый, лихорадочный блеск.
Я подумал, что она больна, и спросил:
– Вы хорошо себя чувствуете?
– Что? Да, разумеется.
– Вы хотели мне что-то рассказать касательно…
– Тс-с! – Веретнова приложила палец к губам. – Не здесь! Идемте, – она поманила меня за собой.
Я инстинктивно сжал рукоять револьвера и нащупал указательным пальцем спусковой крючок. Эта барышня явно заманивала меня в ловушку. Здесь, посреди раскопок, никто не мог нас услышать. Искать другое место, еще более уединенное, было бессмысленно.