Скорее… да, это напоминало иллюстрацию, виденную мной в восточной книге. Кажется, так дрались японские рыцари, называвшиеся самураями. Теперь мне стало очевидно, что оружие голого человека формой напоминало азиатский меч.
Вышинский медленно осел на землю, держась за бок. Силы покидали его буквально на глазах – вместе с кровью, стремительно выливавшейся из раны. Я решил, что клинок пронзил печень, а это означало неминуемую смерть – для человека, разумеется, а не вампира. Вышинский завалился на спину и, кажется, потерял сознание – вот только надолго ли?
Веретнова взвизгнула и ринулась в бой. Я инстинктивно вскинул руку с револьвером, но девушка двигалась слишком быстро и оказалась рядом с противником прежде, чем я успел прицелиться. Теперь уже я не мог стрелять, не рискуя попасть в своего спасителя.
Веретнова пару раз кидалась на него, но промахивалась. Она походила на разъяренную кошку. Ее лицо было перекошено от злобы и напоминало маску кровожадного демона. «Хання» – вспомнилось мне имя из той же книги, в которой я некогда видел изображения самураев.
Незнакомец ловко избегал атак Веретновой. В какой-то момент он отмахнулся от Ярослава Киршкневицкого, подскочившего к нему и шарахнувшегося в сторону от меча, промелькнувшего перед ним. Тут я увидел в свете луны лицо своего спасителя. Несмотря на черный крест, пересекавший нос и глаза, я сразу узнал его.
Это был Козловский. Меньше всего я ожидал увидеть здесь его. Какое отношение он мог иметь ко всей этой истории?
Я заметил, что Ауниц зашел ему за спину и намеревался напасть, прицелился и трижды спустил курок. Не знаю, сколько раз я попал, но вампир отлетел назад.
Козловский пронзил клинком Веретнову, преследовавшую его, отступил от упавшего тела и повернулся к Ярославу Киршкневицкому. Тот отошел на пару шагов и переглянулся с Виолеттой. Ауниц тяжело поднялся и потряс головой, пытаясь сосредоточиться. Движения у него были замедленные, словно он спал на ходу. Мне это напомнило зомби, созданного Жофре Гизо.
Козловский двинулся к Виолетте, она взвизгнула и отпрыгнула, затравленно озираясь. Остальные вампиры нерешительно топтались на месте.
В этот момент сверху грянули два выстрела. Киршкневицкий дернулся так, словно в него попали пули.
Я поднял глаза и увидел Мериме.
– Что за черт?! – заявил доктор, глядя на вампира, который и не думал падать замертво.
Он вытянул руку и выстрелил еще раз. Киршкневицкий едва согнулся, когда пуля угодила ему в живот.
– Уходим! – прошипел он, пятясь к провалу, ведущему в развалины. – Мы все равно не можем его прикончить. – Вампир указал на Козловского.
До Мериме ему, похоже, дела не было.
– Почему?! – спросил Ауниц.
– На нем кресты! – отозвался Киршкневицкий. – Нам его не схватить!
– Давайте прикончим хотя бы остальных! – крикнула Виолетта, оглядываясь на меня.
Козловский шагнул к ней, и она тотчас подбежала к Киршкневицкому, словно ища защиты.
Вампиры начали отступать к руинам. Козловский не преследовал их, но следил за упырями, пока они не скрылись в черном провале.
Ауниц отступил на три шага, развернулся и стремительно вскарабкался по практически отвесной стене котлована.
Мериме выпустил ему вдогонку пули, остававшиеся в барабане, выругался и сел на корточки.
– Петр Дмитриевич, вы живы? – крикнул он.
– Да, – отозвался я. – Познакомьтесь с моим спасителем, – я поклонился Козловскому, не спуская с него глаз.
Он ответил мне тем же и сказал:
– Не стоит благодарить меня. Я все равно закончил бы свое дело.
– Какое?
– Разве вы не видите? – он указал мечом на тела Владека и Веретновой.
– Они действительно вампиры? – Я никак не мог заставить себя поверить в то, что тела, лежащие на дне котлована, принадлежали демоническим тварям.
– Само собой, – отозвался Козловский.
– Всему этому наверняка можно найти рациональное объяснение, – пробормотал я.
– И какое же?
– Я… не знаю. Но это невероятно!
– Отнюдь, господин Инсаров. – Козловский покачал головой. – Просто поверьте своим глазам.
– Что? – спросил Мериме, неловко встал на какой-то выступ и скатился к нам.
Я поспешно помог ему подняться.
– Благодарю, Петр Дмитриевич, – пробормотал доктор. – Я не ослышался? Вы сказали, что это вампиры?