– Слушаюсь, ваше благородие. – Хозяин гостиницы поправил очки. – Так я и сделаю. Не желаете перекусить? Есть жареный цыпленок. Правда, мелкий, но вы же понимаете: сейчас доставать приличные продукты все труднее, – Леонтий виновато развел руками. – Но, говорят, в городе и того хуже.
– Еще как желаю, – признался я, мысленно подсчитывая, в какую сумму он мне обойдется. – Когда он будет готов?
– Через полчаса, господин следователь, – Леонтий заметно оживился. – Приказать принести его в ваш номер?
– Будьте любезны.
– Что-нибудь еще? Гарнир или бутылку вина?
– Не нужно.
– Вы правы, – сказал хозяин гостиницы. – В такую жару спиртное ни к чему. Впрочем, есть холодное пиво. Храню в погребе.
Интересно было бы взглянуть на закрома Леонтия. Наверное, он сделал изрядный запас всяческой выпивки еще в самом начале засухи, когда цены не успели взлететь до невиданных высот.
Я отказался от пива, после чего отправился наверх. Мне хотелось умыться и переодеться. Моя сорочка насквозь пропиталась потом, а воротничок изрядно натер шею.
Спустя четверть часа ко мне постучался лакей – вертлявый малый с серьгой в ухе, единственный помощник хозяина «Диониса». Он принес ужин.
После еды я разложил на столе свои записи и долго их просматривал, пытаясь уловить связь между разрозненными событиями, произошедшими в последнее время в Кленовой роще. Иногда мне казалось, что я почти нашел ее, но целостная картина складываться упорно не желала. Я располагал ничтожным количеством фактов и даже не познакомился с большинством участников событий. Новое убийство спутало все мои планы.
Горничная мадам Ауниц так и не пришла. Если, конечно, это действительно была она.
Около десяти, когда жара немного спала, я вышел на улицу, чтобы наведаться в морг и узнать, не нашел ли Мериме что-нибудь полезное. Собственно, в этом деле я возлагал на доктора большие надежды.
Деревня выглядела пустой. Все мужчины и некоторые женщины отправились рубить лес, чтобы остановить распространение пожара. Остались в основном старики и дети, но они, судя по всему, уже легли спать.
Луна была бледна, зато лес четко вырисовывался на фоне сереющего небосклона. Чахлые кусты, попадающиеся между домами и вдоль заборов, казались облитыми серебристой жижей.
Морг располагался в восточной части селения, рядом с больницей.
Дорогу к этому маленькому одноэтажному зданию с зарешеченными окнами и железной дверью мне показала какая-то старуха, несшая под мышкой корзину с бельем, – чуть ли не единственный человек, встреченный мной по пути.
– Али умер кто? – спросила она, едва я сделал от нее пару шагов.
– Сегодня произошло убийство. Не слыхали?
Старуха быстро перекрестилась свободной правой рукой и поспешила прочь, бормоча что-то себе под нос.
Я добрался до морга, постучал, но никто не открыл. Тогда я несколько раз ударил по железной двери кулаком. Внутри послышалась возня, что-то скрипнуло – словно отодвигался засов, – и на пороге появился Мериме в черном клеенчатом фартуке и таких же перчатках до локтей.
– Не разбудите покойников, господин Инсаров, – сказал он вместо приветствия и посторонился, давая мне зайти. – Час Страшного суда еще не настал, и не стоит его торопить.
– У вас есть что-нибудь интересное для меня? – спросил я, следуя за Мериме по темному коридору после того, как он снова запер дверь.
– Если вы спрашиваете, произвел ли я вскрытие, то да. Причем всех трупов.
– Я в восхищении. Когда вы успели?
– Практика, Петр Дмитриевич. Итак, что вас интересует?
– Все. Зацепок, как вы знаете, почти нет. Буду рад любой мелочи.
– Что ж, – Мериме присел на край железного стола, стянул перчатки и небрежно бросил их рядом, – могу сообщить вам следующее. Первые две жертвы отчаянно сопротивлялись убийце. Я обнаружил синяки, оставленные руками преступника. Смерть в обоих случаях наступила от ран, нанесенных в область шеи. Сонные артерии перебиты. Ширина предмета, послужившего орудием убийства, составляет где-то чуть больше дюйма. Он слегка изогнут и сужается к концу. Острие неровное. Вернее сказать, несимметричное. На теле третьей жертвы нет следов борьбы. Смерть наступила от раны, нанесенной в область груди с левой стороны. Оружие прошло между ребер, пронзило сердце и уперлось в лопатку. То же самое с четвертым трупом. Обе жертвы убиты предметом с поперечным размером около двух с половиной дюймов. К концу он постепенно сужается. Толщина орудия составляет примерно четверть дюйма. Я бы охарактеризовал его как узкую саблю, – Мериме сделал паузу. – Кабы не два обстоятельства.