– Я уже рассказал все, что знал, – буркнул пастух, поднимаясь на ноги и отряхивая стружки с одежды.
Роста он оказался довольно высокого.
– Это мне известно, однако хотелось бы еще раз послушать, как ты нашел тело Марии Журавкиной.
– А Андрюха?
Я не понял вопроса.
– Что Андрюха?
– Я спрашиваю, звать ли Андрюху. Мы с ним вместе ее нашли.
– А, Барков, – припомнил я фамилию второго пастуха. – Он здесь?
Пастух кивнул в сторону шалаша.
– Где ж ему быть?
– Тогда попроси его к нам присоединиться.
– Эй, Андрюха! – заорал Громов, нагибаясь и заглядывая в шалаш. – Хорош спать, к нам пришли полицейские! Слышишь ты меня или нет?
Через несколько секунд на свет показалась русая голова Баркова. Он ошалело оглядел нас сонными глазами и вылез, отряхиваясь и лохматя волосы. На нем была голубая рубаха и полотняные штаны. Он выглядел полной противоположностью своего товарища – тощий, костлявый, с цыплячьей шеей и выпирающим кадыком.
Я представил себя и доктора.
– Господа из Петербурга, – буркнул Громов, усаживаясь на землю и снова принимаясь строгать колышек. – Хотят, чтоб мы рассказали, как нашли ту женщину.
– А-а, – с ленцой протянул Барков, щурясь от яркого солнечного света и часто моргая. – Ясно. Так мы уж рассказывали.
– А они хотят еще послушать.
– Совершенно верно, – подтвердил я. – Рассказ из первых уст всегда надежней, чем записанный на бумаге. Кроме того, при разговоре могут неожиданно всплыть подробности, о которых ранее вы не сочли нужным упомянуть, не придали им значения.
– Это вряд ли, – заметил Громов, втыкая в землю свежевыструганный колышек. – Нас держали в полиции цельный день и всю душу вымотали, – в голосе пастуха слышалось плохо скрываемое раздражение.
– И тем не менее, – не отступал я.
– Что ж, – сказал Барков, садясь на землю рядом с товарищем. – Спрашивайте, ваше благородие.
– Расскажите подробно, как вы обнаружили тело Марии Журавкиной.
– Мы, значится, пасли овец, – начал Барков. – Неподалеку от этого места, примерно в полуверсте. Где-то около полудня нам захотелось пить, однако оказалось, что я забыл закрыть нашу фляжку. Она опрокинулась, и вода вылилась на землю, – пастух судорожно сглотнул, словно вспомнил, как его мучила жажда. – Жара стояла страшная, а до деревни далече. Поэтому мы решили спуститься к реке и выкопать в русле яму, чтобы добыть хоть немного воды. Мы всегда так делаем, если пасем овец в засуху. И вот Федька остался на берегу сторожить овец, а я спустился на дно, дошел до середины русла и начал копать.
– Чем? – спросил Мериме.
Пастух перевел на доктора взгляд, помолчал пару секунд, словно решая, стоит ли отвечать.
– Палкой.
– А где ты ее взял?
Барков удивленно поднял светлые выгоревшие брови.
– Подобрал там же, на дне.
Доктор удовлетворенно кивнул.
– Так вот, – продолжал Барков, – копаю я и вдруг вижу, на другом берегу что-то белеется. Что бы, думаю, это могло быть? Пошел посмотреть и увидел ее. Вначале-то я решил, что она спит, и хотел уйти. Только знаете, она лежала как-то не так, ну я и подошел поближе. Смотрю, а у нее кровь на шее, и глаза открыты, – Барков сглотнул. – Позвал Федьку, а он и говорит, надо, мол, вызвать полицию. Я побежал в деревню, даром что далеко, а Федор остался сторожить. Вот так все и было. Мы про то господину Армилову все сказывали. А он записать велел.
– Так ли было дело? – обратился я к Громову.
Тот кивнул.
– Вы ничего не трогали до прихода полиции?
– Никак нет.
– Кто-нибудь из вас знал эту женщину?
– Нет, господин следователь.
– Никогда ее не встречали?
– Нет. Но мы редко бываем в деревне, все больше с овцами.
– Последний вопрос. Кто, по-вашему, мог это сделать?
– Цыгане, господин следователь, – ответил Громов, не задумываясь. – Я всегда считал, что их нужно гнать отсюда. Говорят, они и детей крадут! – Он сердито сплюнул.
– Эти язычники никогда не уважали законы, – поддержал товарища Барков. – Не удивлюсь, если среди них есть и колдуны.
Мы с Мериме переглянулись. Предрассудки такого рода до сих пор процветали в российской глубинке. Если уж полицмейстер был предубежден против цыган…
– Понятно, – сказал я. – Что ж, кажется, это все, что мы хотели узнать.
– Ради этого вы тащились в такую даль? – недоверчиво спросил Барков.
– Такая вот у нас служба.
Пастух скептически хмыкнул.