Мериме снял очки и принялся тщательно протирать их платочком.
Он посвятил этому занятию около двух минут, потом вновь водрузил их на нос и спросил:
– Завтра воскресенье, не так ли?
Я покосился на него.
– И что же?
– Вы ходите в церковь?
– Иногда, – ответил я.
– Надеюсь услышать завтра проповедь отца Василия. Было бы непростительной ошибкой не воспользоваться возможностью испытать дар его красноречия на себе.
– Совершенно с вами согласен.
– Вы его подозреваете?
– Как и всех, кто хоть как-то связан с этим делом, – ответил я. – Думаю, вы не хуже меня понимаете, что оно почти безнадежно. Можно построить сколько угодно гипотез, но пока хотя бы одна из них не будет подкреплена доказательствами, нечего и думать о том, чтобы как-то продвинуться в расследовании. Да еще этот пожар некстати задержал сбор улик.
– Совсем ненадолго. Впрочем, если мы с вами едем допрашивать цыган, хотя ни один из нас не верит, будто это их рук дело, то стоит ли говорить о прогрессе? Дело зашло в тупик.
– Нужны свежие улики, – сказал я. – Хоть что-то новое, за что можно ухватиться.
– Какая-то зацепка, – сказал Мериме.
– Вот именно. Сейчас дело напоминает клубок, в котором я никак не могу отыскать конец.
– Отличное сравнение, – одобрил доктор.
Дорога заняла около двух часов. Оказалось, что цыгане расположились табором на равнине к востоку от Кленовой рощи. Там стояли шатры и крытые фургоны, снятые с колес, входы в которые были завешены тяжелыми коврами всевозможных расцветок и узоров. Посередине поселения имелось некое подобие навеса – дощатая крыша на четырех столбах.
Кое-где горели костры. Возле них сидели смуглолицые старики в козьих жилетах и цветных рубахах. Они не обращали внимания на моросящий дождь и сосредоточенно курили трубки с длинными чубуками. Густые клубы дыма поднимались вокруг их лиц, обрамленных бородами.
Полуголые дети носились между фургонами, шлепая босыми ногами по мелким лужам. Тут же скакали куры и лежали тощие грязные свиньи. Собаки со свалявшейся шерстью завидели нашу повозку и с хриплым лаем потрусили за ней.
Несколько голов повернулись в нашу сторону. Из-за ковров, закрывавших входы в фургоны, показались настороженные женские лица.
Мне трудно было представить себе, что эти люди пробирались по ночам в деревню, чтобы совершить убийство.
Кучер остановился возле небольшого костра, у которого сидели не только старики, но и несколько мужчин помоложе. На них были красные рубахи и черные шерстяные жилетки. У одного в ухе поблескивала серьга.
Мы вышли из экипажа. Собака загавкала, но хозяин тут же отозвал ее свистом. Несколько пар черных глаз уставились на нас с откровенной неприязнью. Должно быть, цыгане каким-то чутьем сразу признали сыскных.
Я обвел табор глазами. Он не походил на те, что я видел прежде. Во-первых, здесь не замечалось веселья. Оно не стихло при нашем приближении – его просто не было и прежде. Не слышался смех, зато откуда-то доносились резкие окрики и ругань. Во-вторых, в глазах цыган угадывалась сосредоточенность, если не сказать погруженность в себя. На миг я решил, что оторвал людей, сидевших вокруг костра, от медитации.
Словом, мне не хотелось бы сорваться, бросить все и податься с этим табором куда глаза глядят. Или хотя бы уехать за реку, за ночь промотать все деньги и утром нисколько не пожалеть об этом.
Один из молодых цыган сплюнул через щель между зубами.
Я решил, что это сигнал прервать затянувшуюся паузу, и спросил:
– Могу я увидеть вашего барона?
Ответом мне было непродолжительное молчание.
Затем цыган с серьгой спросил:
– Вы кто будете? – Голос у него оказался на удивление высокий и будто надтреснутый.
– Полицейский следователь. Мне нужно задать барону несколько вопросов.
Цыгане переглянулись.
– Зачем? – поинтересовался широкоплечий старик с мохнатыми бровями, выпустив изо рта густую струю белого дыма. – Мы ничего такого не сделали. Живем здесь давно, имеем разрешение от властей.
Остальные дружно закивали.
Надо же – даже разрешение получили. Полицмейстера это, наверное, выводит из себя. Иначе он давно бы прогнал табор.
– Вас никто ни в чем не обвиняет, – сказал я. – Мы тут не для арестов. Но разве вы не слышали об убийствах, произошедших в Кленовой роще совсем недавно?