Господин Ауниц появился спустя несколько минут. Он был в светлом летнем костюме, из-под которого виднелись кремовая сорочка и галстук-ленточка, повязанный с аристократической небрежностью.
Гладкие волосы, небольшие, аккуратно подстриженные усики, смуглая кожа. Фигура подтянутая, легкая и гибкая. Я подумал, что этот человек, должно быть, обладает немалой физической силой.
– Здравствуйте, господин следователь, – сказал он, улыбнулся и протянул мне руку.
Я ответил на приветствие и представился.
– Какая необычная фамилия, – заметил Ауниц. – Откуда вы? Из Болгарии?
– Мой прадед жил в Пловдиве.
Ауниц удовлетворенно кивнул.
– Я, знаете ли, изучаю антропологию и отчасти френологию. Вам, как полицейскому, последняя тоже должна быть интересна. Хотя и с другой стороны.
– Я не верю в то, что психика человека связана со строением его черепа.
– Вот как? Однако… Впрочем, не будем об этом. Вы, конечно, пришли не о науке беседовать.
– Совершенно верно.
– Может, нам будет удобнее говорить в моем кабинете?
– Как пожелаете.
– Тогда прошу, – Ауниц направился в глубь дома, и я последовал за ним. – Желаете выпить что-нибудь? – поинтересовался помещик по дороге. – Водки? Есть настойки всякие, на травах в том числе. Наша экономка их делает. Должен заметить, что выходит это у нее преотличнейше.
– Нет, благодарю.
– Ах да, ведь полицейские на службе не пьют. – Ауниц усмехнулся и спросил: – Или дело в жаре?
– Я не большой любитель этого дела.
– Это похвально. Пьянство до добра не доводит. Помнится, служил у меня в том году приказчик, так вот он, бывало… Хотя что это я опять о ерунде?
Ауниц отворил дверь кабинета, пропустил меня вперед, вошел следом, отдернул шторы, впустил в комнату свет.
– Так о чем вы хотите со мной поговорить? – спросил он, когда мы устроились в креслах, поставленных напротив друг друга. – Помнится, не так давно я уже беседовал с полицией. Или у вас появились новые версии? – В глазах помещика сквозил неподдельный интерес.
– Работа ведется, – ответил я уклончиво. – Разумеется, убийца еще не найден, но я приехал из Петербурга совсем недавно, так что говорить о результатах рано.
– Мне хотелось бы получить тело жены, – сказал Ауниц, вынимая из небольшого продолговатого ящичка сигару. – Вы курите?
– Нет. Очень скоро вы сможете совершить обряд погребения, не беспокойтесь. Патологоанатом, прибывший со мной, провел необходимые… э-э-э… действия. Он полагает, что тела ему больше не понадобятся.
– Хорошо. – Ауниц кивнул, затушил лучину, от которой прикурил сигару, выпустил густой дым и осведомился: – Вам не мешает?
– Нет, многие мои коллеги курят, и я привык. Кроме того, это ведь ваш дом.
– Всегда следует быть гостеприимным, – заявил Ауниц и пожал плечами.
Я смотрел на него и никак мог понять, опечален ли он смертью супруги. Горе действует на людей по-разному. Одни замыкаются, другие ведут себя, как обычно. Кто-то даже шутит, пытаясь отвлечься от беды.
Я решил перейти к делу и спросил:
– Скажите, как было обнаружено тело вашей жены?
– Его нашла ее горничная, Вирджини. Она отправилась искать Катерину, чтобы позвать на завтрак. В ограде есть калитка – она расположена за садом, в задней части. Видимо, моя жена, – тут Ауниц на мгновение замолк, видимо, стараясь совладать с собой, – отправилась зачем-то в лес. По правде говоря, ума не приложу, что ей там понадобилось. Да еще в такой час.
– С кем ваша супруга общалась здесь, в Кленовой роще?
Ауниц отрицательно покачал головой и проговорил:
– Мы жили очень уединенно. Видите ли, мы с Катериной познакомились на пароходе. Я занимаюсь крупными перевозками, ездил в Америку по делам фирмы, а она путешествовала с матерью. Старушка болела чахоткой, врач прописал ей морской отдых и смену обстановки. Мы с Екатериной полюбили друг друга и вскоре объявили о своей помолвке. К несчастью, путешествие не помогло ее матери, и вскоре она скончалась. Катерина тяжело переживала смерть матери и не желала видеть никого из знакомых. Это напоминало бы ей… Да вы понимаете. – Хозяин дома затянулся сигарой и медленно выпустил изо рта дым.