Дом Рябова представлял собой двухэтажное здание с покатой коричневой крышей. Возле крыльца были выставлены кадки с какими-то растениями, изрядно пожелтевшими. Да оно и неудивительно, поскольку земля была совершенно сухой.
Полицейский постучал в дверь. Никакой реакции. Тогда он приник к небольшому окошку и заслонился от солнечного света ладонями в надежде разглядеть, что происходит в доме.
– Он здесь, ваше благородие!
В ту же секунду, как гром среди ясного неба, шарахнул выстрел. Мы со вторым полицейским вздрогнули от неожиданности и, разумеется, не успели пригнуться.
Городовой, заглянувший в окно и увидевший Рябова, схватился за шею и с тихим стоном повалился на спину. Сквозь его пальцы потекла кровь. Я выхватил из кармана платок, подбежал к раненому и попытался оказать ему первую помощь. Однако бедняга, видимо, не понимал, что делает, отталкивал меня. Поэтому прижать платок к ране и остановить кровотечение оказалось не так-то просто.
Тем временем его товарищ вытащил револьвер, взвел курок, дважды выстрелил через дверь, а затем выпустил пулю в замок и ударом ноги выбил его из пазов.
Я оставил раненого, тоже достал оружие и присоединился к полицейскому. Вместе мы ворвались в дом, но в прихожей не обнаружили никого, кроме забившейся за вешалку черной кошки.
Городничий, матерясь, заметался по комнатам.
Вдруг послышался звон разбитого стекла, и мы бросились на звук.
Оказалось, Рябов высадил окно и удирал, перепрыгивая через грядки. Мы увидели его, когда он был у самой ограды. Полицейский прицелился и выстрелил два раза подряд. Я тоже спустил курок, но без особой надежды попасть – цель была уже далековато.
Рябов легко подпрыгнул, ухватился за верхний край забора, подтянулся на руках. Полицейский громко выругался, высунулся из окна, вскинул оружие и выпустил последнюю пулю. Рябов обмяк и сполз на землю. Мы торжествующе вскрикнули, перелезли через подоконник и побежали к забору. Я на всякий случай держал револьвер наготове.
Однако, как выяснилось минуту спустя, в этом не было необходимости. Пуля пробила Рябову левую лопатку. Кровь выплескивалась на землю резкими толчками.
Я послал городового позаботиться о раненом товарище и вызвать врача, жалея о том, что ему не удастся застать Мериме, следящего за отцом Василием, и придется удовольствоваться местным эскулапом.
Когда полицейский скрылся за домом, я перевернул Рябова на спину, расстегнул одну за другой пуговицы его рубашки и снял ее. Сперва я осмотрел грудь убитого, потом перевернул его на живот и на спине обнаружил татуировку, изображавшую распятого Христа. Рисунок был крупным – примерно семь на пять дюймов. Вероятно, он мог быть отчетливо виден даже на довольно большом расстоянии. И все же крест тут был только один.
На кровь начали слетаться мухи. Я сходил в дом за одеялом и накрыл им тело.
Прошел час или около того. Доктор Фаэтонов осмотрел труп и заполнил заключение о смерти.
Потом ко мне подошел Армилов.
– Ну и дела, – сказал он, снял фуражку и вытер лоб. – Кто мог ожидать от этого мужика такой прыти? Вы в столице, наверное, привыкли к перестрелкам, но у нас тут до сих пор было тихо.
– Что вам известно об этом человеке?
– Не так уж и много. Родился в Нижнем Новгороде в 1852 году, какое-то время работал плотником. В Кленовую рощу перебрался два года назад после освобождения с каторги, где отбывал наказание за вооруженный грабеж. Он и пара его дружков обчистили почтовый дилижанс. На исправительных работах находился четыре с половиной года.
– У него есть здесь родственники?
– Нет.
– Я проверил архив. Там записано, что у него имеется младший брат, Дмитрий Рябов, живущий в Москве. Точный адрес неизвестен. Однако все это было зафиксировано только со слов самого Федора, так что шут его знает, насколько достоверны эти сведения. У него были друзья? С кем он общался?
– Это нужно спросить у соседей. Я отправил к ним нескольких расторопных ребят.
– Хорошо. Что дал обыск? Нашли вы какие-нибудь улики, способные объяснить, почему Рябов пытался сбежать?
Армилов ухмыльнулся и ответил:
– Да! На этот раз ничего загадочного. Мы обнаружили тайник. Под сундуком в спальне есть люк, ведущий в подпол. Там оказался небольшой склад оружия – пара ружей и несколько револьверов, а также вещи и ценности, явно украденные. Можно сделать вывод, что после освобождения с каторги наш друг продолжал промышлять прежним ремеслом. То обстоятельство, что он ни разу не попался, объясняется, по-видимому, тем, что он разбойничал в других местах, отдаленных от Кленовой рощи.